Глаза и уши
Нижегородская «Служба защиты прав» была создана в 2021 году при поддержке социального проекта Народного фронта «Регион заботы». Мы независимы от профильных министерств и подчиняемся напрямую губернатору.
Летом 2023 года Госдума приняла решение исключить из «Закона о психиатрической помощи» 38-ю статью, которая предусматривала необходимость существования таких независимых служб. Но до лета 2023-го мы собрали много информации о нарушении прав в интернатах, которыми раньше никто не занимался. Это подтверждало, что службы защиты прав важны и нужны.
Я даже выступала в Госдуме с небольшим докладом о том, сколько мы выявили нарушений. 38-ю статью из закона все же исключили, но расширили 46-ю. Туда включили любые общественные организации, которые могут работать с интернатами в соответствии с законодательством. И Глеб Сергеевич Никитин, губернатор Нижегородской области, решил нас оставить. Сейчас я понимаю, что его решение было очень правильным, потому что наш формат работы показывает: ни одна государственная структура не сможет так работать в интернатах, как мы.
Практически все проверяющие и контролирующие органы работают по заявительному принципу. Тех, кто работает по выявительному, достаточно мало. Чаще всего в учреждения приезжают именно с плановыми проверками, к которым в интернатах очень хорошо готовятся.
Помню, когда мы только начинали работать, нас все воспринимали как контролирующий орган. Нам показывали подготовленную картинку, и мы не могли понять, как на самом деле человек живет в обычной жизни. Тогда мы стали приезжать в выходные, по вечерам, особенно, когда начались экстренные выезды.
Уже потом, со временем, когда мы наладили диалог с интернатами, я сказала: «Да не готовьтесь, зачем вы персонал-то мучаете, ресурса и так нет. Дайте нам работать, мы же ваши глаза и уши». Но нужно понимать, что у некоторых людей с ментальными нарушениями есть особенность, когда они не доверяют ближайшему кругу. Даже если ты его любишь, холишь и лелеешь, он все равно тебе не скажет, что он хочет, и будет критически к тебе относиться. Нужно третье лицо, кто бы мог принять эту информацию, чтобы выстраивать доверие, в том числе с сотрудниками интерната.
Люди не жалуются, потому что не умеют писать
Потом мы стали анализировать, сколько обращений поступает в федеральный аппарат Уполномоченного по правам человека. За 2023 год со всей Российской Федерации по людям с ментальными нарушениями пришло 186 обращений.
Одна из причин такого маленького количества жалоб – живущие в интернатах люди в большинстве своем не умеют читать и писать. За четыре года работы нашей службы в интернатах Нижегородской области появились телефоны и планшеты. Раньше такие покупки часто пресекались врачебными комиссиями или сотрудниками учреждений, которые считали, что проживающие не умеют пользоваться таким оборудованием, что им некуда звонить, потому что у них нет родственников.
А ящики для обращений часто висят за пределами отделений возле администрации. Люди либо не имеют туда доступа, либо сразу видно, кто подошел и опустил письмо. Также есть практика, когда письмо передается социальному работнику, сотруднику учреждения, который его читает. Проживающие видели это и теряли веру в то, что их кто-то услышит.
Наши юристы во время выездов начали распространять телефон горячей линии службы. Сейчас порядка половины обращений поступают через горячую линию. Но вторая половина до сих пор выявляется нашими специалистами проактивно.
«Заберите меня отсюда» vs «Это мой дом»
За четыре года поменялась тематика обращений. Вначале у людей было желание уехать из интерната домой или перевестись в другое учреждение, потому что думали, что там точно лучше. Люди говорили: «Заберите меня отсюда, восстановите мне дееспособность, чтобы я мог жить сам». Сейчас мы наблюдаем другой вектор: «Я хочу жить здесь, помогите мне устранить проблему».
Мы в свое время начали разбираться, какие истинные причины кроются в желании перевода. Нередко за ним стоят какие-то локальные ситуации, которые просто надо решить. Например, человек поругался с соседом, или им пренебрегает персонал.
Я часто привожу этот пример: в одном из интернатов проживающий никогда не заглядывал в пакет отоварки. (Отоварка – это продуктовый набор, который каждый месяц покупается в интернате для проживающих. – Прим. АСИ). Приносят, а он даже не интересуется, что там. Выяснилось, что у него нет зубов. Раньше он постоянно просил купить ему зефир, а ему покупали овсяное печенье.
Теперь мы вообще не практикуем переводов в другой интернат, кроме особых случаев. Например, когда в другом интернате живут сестры, братья или друзья. Или у человека есть потенциал к сопровождаемому проживанию.
Проблема не в штатном расписании, а в низких ставках
Качество ухода в интернатах часто связывают с недостатком персонала. На самом деле основной вопрос, как мне кажется, в другом – в системе ПНИ очень низкая оплата.
Например, в одном нижегородском детском учреждении нянечки-сиделки, занимая одну ставку, получают всего 23 тысячи рублей. При этом они круглосуточно находятся с восемью детьми с тяжелыми множественными нарушениями развития, несут ответственность за их жизнь.
Чтобы получать зарплату на уровне рынка, в большинстве интернатов сотрудники занимают по несколько должностей. Получается: по штатному расписанию предусмотрено несколько человек, но фактически работает один – отсюда и дефицит рабочих рук.
Но есть другой момент. На самом деле внутри каждого интерната директор может управлять зарплатным фондом так, как считает нужным. Об этом есть рекомендательные приказы Минтруда и региональные документы. Поэтому мы с директорами интернатов просто начинали анализировать.
Например, зачем пост медсестры в отделении реабилитации? Там живут достаточно самостоятельные люди. Они все понимают, у них сохранены бытовые навыки. Там должен быть социальный работник, который туда приходит, ведет разные занятия, и этого достаточно. А эту медсестру можно отправить, например, в отделение милосердия, где рук действительно не хватает. Наша практика с целым рядом детских домов и интернатов показывает: если эти перестановки делать, в целом проблема решаема.
Инсайт для директора
За последние годы подходы к ПНИ и ДДИ стали меняться. Например, Минтруд организовал серию методологических семинаров-совещаний «ПНИ – Пространство Новых Идей». В них принимали участие директора ПНИ и сотрудники министерств социальной политики. За два года мы реально охватили все 89 субъектов, это было трехдневное погружение в проблемы интернатов. Причем все форумы были выстроены от человека – от проживающих и их потребностей.
Для этих семинаров «Служба защиты прав» разработала тренинг «Как понять тех, кому сложнее» – про коммуникацию с проживающими в отделениях милосердия. Когда мы директора интерната просто ставили на место проживающего, который либо лежит и не может пошевелиться, либо сидит в коляске, либо его кормят быстро, как это делает персонал, у которого нет времени, у директоров начинались яркие инсайты. То есть, пока на себе не прочувствуешь, не поймешь на самом деле, как это можно менять.
В Тюмени будет своя «Служба защиты прав», а в Нижнем есть волонтеры
Сейчас мы помогли создать «Службу защиты прав» в Тюмени, правда, там она будет подчиняться Департаменту социального развития. Руководит ей Юлия Скребцова. Также она руководит АНО «Дом для Веры», которая помогает детям, признанным нуждающимся в паллиативной помощи, с больничными нянями. Но уже год мы с ней выстраиваем работу новой службы. То есть это уже второй регион в России, который создает у себя «Службу защиты прав».
А еще при поддержке «Региона заботы» на базе нижегородской «Службы защиты прав» мы создали в психоневрологических интернатах волонтерское движение. И это дало хороший эффект. Когда двери интернатов открываются для общественных организаций, для добровольцев, просто для гостей и родственников, нарушений там становится меньше.
Причем, когда мы заходили в интернаты с волонтерами, противодействия было много. Нам говорили: «Зачем они нам нужны, за ними нужно будет присматривать». А сейчас ситуация другая.
Например, недавно у нас был звонок из интерната: «Саша хочет поехать в Москву, в храм, где есть определенная икона. Можете ли вы нам помочь в сопровождении?» А по Нижегородской области мы находим автоволонтеров, чтобы съездить с проживающими к родственникам или на кладбище.
Интернаты тоже стали понимать: если они делают задачу руками добровольцев, у них высвобождается ресурс. Например, они помогают выводить людей из отделения милосердия на прогулки. Сначала это вызывало протест: «Вы нам создаете нагрузку. Это надо всех одеть, посадить». Но когда люди стали гулять, они начали хорошо ночью спать, больше есть, стали более стабильны по психическому состоянию. То есть нагрузка на персонал снизилась. Сейчас сотрудники говорят: «Идите гуляйте, а мы пока везде постельное белье поменяем». Ведь так его проще менять, чем пока человек лежит в кровати.
Разворот в сторону человека
За прошедшие годы были выпущены ряд приказов Минтруда, направленных на улучшение качества жизни людей в интернатах. Например, приказ от 23.04.2024 № 231н гласит, что все поступления и выбытия из интерната теперь проходят через специальные комиссии.
Я вхожу в состав этой комиссии в Нижегородской области. Когда мы только начинали в ней работать, мы были в шоке, потому что в интернаты направляли всех подряд. Мы начали разбираться в каждом случае индивидуально: выяснили, что где-то семье требуется помощь в соцработнике, кому-то нужна передышка (то есть поместить родственника в учреждение на три месяца, чтобы опекун мог просто отдохнуть). Предоставление такой помощи реально позволяет людям оставаться дома, а не отправляться в учреждение.
Теперь мы понимаем, что в интернат должен идти только тот, у кого сложное психическое расстройство, кому нужен уход 24/7, или он одинокий.
Также мы поняли, что часть людей можно поместить в интернаты общего типа – так называемые дома для престарелых и инвалидов. И там спокойно могут жить, например, пожилые люди с легкой деменцией – никаких запретов в уставах таких учреждений нет.
Двадцать одному человеку в Нижегородской области восстановили дееспособность, это те люди, про которых не очень понятно, как они оказались в интернате. Например, у нас в одном из интернатов есть Леонид. Он работает в «Ашане», спокойно все может делать сам, у него практически нет препаратов, он стабилен. И при этом он 11 лет живет в интернате.
Еще в России появились правила посещения проживающих родственниками. Теперь родственник может приходить в любое удобное время по согласованию с администрацией.
Большие изменения произошли для волонтеров. Был момент, когда для допуска добровольцев в интернаты хотели ввести 16 справок. Мы вместе с другими волонтерскими организациями на федеральном уровне отстояли, что это не требуется. Сейчас волонтеры проходят термометрию. Для них может быть введен масочный режим, если есть какой-то повышенный эпидрежим по региону.
Кроме того, по распоряжению Минтруда в штаты интернатов внесли нужных специалистов. С 1 сентября 2025 года во всех интернатах должны появиться специалисты по техническим средствам реабилитации. Раньше отдельных специалистов, которые отвечали бы за подбор технических средств реабилитации, в интернатах не было. Это – тоже разворот в сторону человека.
Записала Дарья Менделеева
