В обсуждении участвовали исследователи, предприниматели, представители благотворительного сектора.
Об исследовании
Аналитическую работу провели Вероника Мисютина, руководитель направления социальных инициатив Центра устойчивого развития «Сколково», и Иван Климов, старший научный сотрудник Международной лаборатории прикладного сетевого анализа НИУ ВШЭ, эксперт Лаборатории социальных инвестиций и устойчивого благосостояния Школы управления «Сколково».
Исследование «Российский филантроп — 2026» продолжило серию работ о российской филантропии, которые при поддержке Благотворительного фонда Владимира Потанина проводились в предыдущие годы.
Авторы работы задались вопросами:
- как именно участвуют в филантропии представители российского капитала;
- что важно для представителей российского капитала, участвующих в филантропии в 2026 году;
- как НКО скорректировать свою деятельность, чтобы успешнее сотрудничать с капиталом.
Исследователи анализировали открытые публикации о роли частных капиталов в развитии благотворительности и опросили с помощью разных методик около 800 представителей российского капитала (из них 522 бизнесмена заполнили развернутую анкету).
Аналитический обзор — часть материалов исследования — уже опубликован на сайте Фонда Потанина.
Системные проекты, но сиюминутные результаты — что хотят поддержать крупные отечественные меценаты
Исследователи пришли к следующим выводам:
- помимо поддержки НКО, более половины российских филантропов практикуют прямую помощь — денежную и наставничество;
- чуть более трети опрошенных поддерживают разные виды гибридной деятельности (социальное предпринимательство, финансово устойчивые НКО);
- в деятельность фондов целевого капитала вовлечены только 14% респондентов.
Здесь возникает первое расхождение между бизнесом и НКО.
Предпринимателей интересует социальный эффект, но они стремятся достичь его с помощью создания устойчивых, по возможности самоокупаемых, моделей. В то же время большая часть НКО считает для себя неприемлемым оказание коммерческих услуг (люди либо заняты своей работой, либо боятся потерять гранты и льготы).
Фото: Дарья Менделеева / АСИ
Что до популярности прямой помощи, версию об этом высказала Марина Михайлова, директор межрегиональной благотворительной общественной организации «Центр социальных технологий ”Гарант”»:
«Многие хотят получить какую-то отдачу, ощутимый результат от своих пожертвований прямо сейчас, получить позитивную эмоцию, — отметила она. — Поддерживать системные проекты — это долго, и еще неизвестно, что там впереди будет. И даже эффект от ремонта печки в деревенском социальном центре для бабушек можно оценить года через три и косвенный. А собрать портфель ребенку в школу или приехать куда-то с подарками — просто».
В результате возникает противоречивая ситуация: предприниматели, которые в своей основной деятельности стремятся к системным решениям и тиражируемым результатам, в благотворительности предпочитают прямую индивидуальную помощь (оплатить лечение конкретному ребенку и т. п.) Проект с осязаемым результатом (прооперированный ребенок) субъективно воспринимается как значимый.
Почему бизнес не любит НКО
Отношение бизнеса к НКО, по данным исследования, вышло противоречивым. Умение НКО распоряжаться деньгами высоко оценили только 29% опрошенных. Многие жаловались на:
- недостаток информации;
- отсутствие витрины;
- отсутствие у НКО машиночитаемых отчетов. Обращали внимание, что НКО любят отражать в отчетах не общую статистику, а конкретные кейсы.
«Говоря об отношениях с НКО, предприниматели часто жалуются на недостаток времени, — пояснила Вероника Мисютина. – То есть для того чтобы вникнуть в небизнесовые отчеты НКО, людям приходится либо глубоко погружаться в тему и тратить время самим, либо делегировать эту работу своей команде. В последнем случае на анализ работы НКО тратится управленческий ресурс».
С другой стороны, часто доверие НКО опрашиваемые основывали на известности и репутации. Они высоко оценивали и работу тех НКО, с руководством которых лично знакомы и у них установились теплые отношения.
Участники обсуждения отметили, что в последние годы ситуация усугубляется тем, что отчеты НКО представители бизнес-структур пытаются читать с помощью ИИ. Итогом разногласий с НКО иногда бывает то, что предприниматели создают собственные фонды и ведут работу через них, пытаясь внедрять привычные им схемы.
Кроме того, в последние годы филантропы стали охотнее жертвовать на муниципальные учреждения — школы, музеи и прочее. У муниципальных организаций в обязательном порядке есть сайты, на которых представлена отчетность, сделанная по стандартам. В итоге муниципальные проекты воспринимаются бизнесом как прозрачные, а их социальная значимость — как понятная.
Как филантропы взаимодействуют между собой
Исследователи обратили внимание на то, что, в отличие от своих зарубежных коллег, российские филантропы редко синхронизируют свои проекты. Причем практика здесь резко расходится с намерениями.
По данным опроса:
- 44% участников готовы финансировать проекты друг друга;
- 26% выступают за устойчивое партнерство;
- 12% хотели бы использовать общие инструменты оценки проектов;
- только 18% в принципе исключают для себя возможность сотрудничества с другими представителями бизнеса в благотворительных проектах.
Однако на практике максимумом взаимодействия бывает совместное участие бизнес-партнеров в фондах целевого капитала (ФЦК). Причем если речь идет о ФЦК частных проектов, один предприниматель чаще всего выступает основателем и основным жертвователем эндаумента, а его партнеры делают в фонд небольшие взносы.
Исследователи посчитали причиной таких особенностей отсутствие модели коллективного воздействия и оценочной структуры со стороны благотворительного сектора.
«Крупные капиталисты у нас нечасто обсуждают свои благотворительные проекты не только с НКО, но даже между собой, — отметил Иван Климов. – Мне кажется, для НКО было бы перспективным говорить с ними о значимости масштабирования и устойчивости их проектов».
Алексей Станкевич, предприниматель, эксперт по защите активов, обратил внимание на то, что люди с разными размерами капиталов выбирают разные стратегии в благотворительности. По его словам, обладатели миллиарда долларов склонны строить самостоятельные проекты (развитие регионов, школы, медицинские клиники). Обладатели от одного до пяти миллионов долларов чаще прибегают к внешней экспертизе и сотрудничеству с НКО.
Вложусь деньгами, поучаствую, приведу все в систему — какие бывают филантропы
Исследователи разделили всех филантропов на несколько категорий:
- 22% опрошенных вообще не участвуют в благотворительности, хотя половина из них высказала готовность включиться в нее в будущем (участники дискуссии тут же уточнили, что, общаясь с такими новичками, НКО еще долго предстоит развеивать старые мифы о благотворительности);
- 42% вкладываются в благотворительность только деньгами, причем треть таких благотворителей практикуют только прямую помощь людям, а 2/3 жертвуют и людям, и НКО;
- 22% опрошенных, помимо прямой помощи людям и денежных вложений в НКО, участвуют в управлении НКО и волонтерстве;
- 14% практикуют системные решения: помимо помощи людям, поддержки НКО, участия в волонтерстве и управлении, они поддерживают социальное предпринимательство, делают вклады в эндаументы, а также позаботились об устойчивости поддерживаемых проектов после своей смерти.
Участники всех категорий, кроме последней, хотели бы жертвовать на благотворительность на 1-2% больше своего капитала, чем сейчас.
