Они пришли к Курскому вокзалу с несколькими порциями теплой еды для мерзнущих в подземном переходе бездомных детей просто от отчаяния. А когда увидели, сколько тянется рук, уже не смогли уйти.
«Тогда, конечно, хотели спасти всех, – признаются теперь. – Потом решили: давайте просто поможем кому-то прожить еще один день».
…Прошло 20 лет. За эти годы менялась и ситуация, и формат помощи. Сначала помогали только детям и по возможности кому-то еще. К 2008 году в результате изменений в системе надзора над детьми на улицах Москвы беспризорников почти не осталось, и волонтеры переключились на взрослых бездомных. Были периоды, когда еду и одежду они раздавали на разных привокзальных точках восемь раз в неделю, а девушки-волонтеры прямо на бордюре делали за один выезд десятки перевязок. Со временем в столице стало появляться все больше организаций и групп, предоставляющих горячее питание и социальную помощь, на улицу вышли и профессиональные волонтеры-медики.
Теперь «курские» уже не пытаются делать все, их основная точка – вагончик при одном из храмов неподалеку от вокзала. Каждую среду к нему выстраивается длинная очередь за вещами, горячим чаем, кофе и бутербродами.
Стоило ли трудиться столько лет, если поток нуждающихся не уменьшается?
Фото: Мария Муравьева / АСИ
Юбилейные воспоминания
Отмечать юбилей «курские» и их друзья из других волонтерских групп, помогающих бездомным на улицах Москвы, собрались в кулинарной студии Олега Ольхова, руководителя движения. Готовили, угощались, общались и вспоминали…
Холода прошли, а люди остались
В первый день, 19 января 2006-го, по призыву накормить детей вышли только два человека, а потом команда стала расти. Олег присоединился в марте. Он работал шеф-поваром ресторана рядом с Курским вокзалом. Так через некоторое время для приготовления обедов для бездомных стали использовать не домашние кухни, а профессиональную ресторанную. В сквер возле вокзала стали возить десяток 12-литровых баков с едой, накормить из которых удавалось больше сотни человек.
Однажды шеф-повара поймали за вывозом этих баков, было разбирательство с руководством, но в итоге инициативу в ресторане легализовали. Продукты волонтеры покупали сами, а иногда даже удавалось приготовить обед для бездомных из невостребованных деликатесов, вспоминает Олег Ольхов: «Столько еды оставалось ненужной после банкетов и корпоративов! Уже и персонал не хотел все это есть. В Новый год я как-то сделал для бездомных солянку, в которой хамон был и итальянская колбаса, и еще ведро салата «Цезарь» отдал».
«Но на самом деле, кто бы чем тебя ни угостил, ни накормил, что бы тебе бесплатно ни дали, удовольствия это не приносит. Достаточно один день пожить бездомным, чтобы понять, что кайфа в этом вообще нет, – убежденно говорит Олег. – Это тяжело: тебе негде помыться, тебе холодно даже летом, отовсюду тебя гонят, ты все время чувствуешь себя в опасности. Один сплошной напряг».
По словам руководителя движения, за двадцать лет он встретил на улице только одного человека, для которого бродяжничество было скорее принципиальным выбором, и очень много людей несчастных и нездоровых.
Тогда, в самом начале, нескольких беспризорников, которые часто стояли под дверью заведения, где работал, он подкармливал сам. «Иностранцы туда ходили, отстегивали хорошо – ребята могли и по полторы тысячи рублей за день иметь при зарплате средней в пятнадцать, потом другие постарше приходили, отбирали… Но мы, во-первых, сначала этого не знали. А во-вторых, все равно жалко – дети. Они жили, где придется, в десять лет уже были наркоманами и токсикоманами, другой жизни не видели, и на улице им было лучше, чем там, откуда они пришли…»
Лариса Шкатова присоединилась через несколько дней после первого волонтерского выезда: «У меня машина была, я стала еду возить. Просто пожалела. Подростки – возраст такой… Они такие были дикие, обозленные иногда. Могли машину супом облить, а как-то гаечку пытались с колеса открутить. Но все равно же несчастные, жизнь их заставляла… Думала: покормим, холода пройдут – и все. Но холода прошли, а они остались. Как уже было развернуться и уйти?»
К весне волонтеры были знакомы со многими детьми на улице, общались с ними, даже играли в футбол. Кого-то пытались пристраивать в приюты – большинство сбегали, но некоторые привыкали.
А «курские» все больше помогали взрослым: «Тоже жалко, голодные, холодные…», – вспоминает Лариса, тем более, что скоро среди них стали появляться и те, кого добровольцы знали еще детьми. Из подростков, которым помогали в первые годы, по имеющейся у волонтеров информации, не сели в тюрьму, до сих пор в живых и как-то смогли устроить свою жизнь буквально трое.
«Ну все же бездомные сейчас не такие грязные, как были вначале, ходят часто в нормальной одежде, иной раз и не отличишь», – говорит Лариса Шкатова. «Менее агрессивные стали, потому что больше стало людей, готовых им помочь», – говорит волонтер Ильдар Шакиров.
Отношение общества тоже стало меняться. Появляются новые волонтеры, понимающие, что людям на улице нужна поддержка. Вот и на юбилей организации пришли добровольцы из других групп, среди которых много молодежи.
«Иррационально, но так»
Светлана Ёлкина присоединилась к «курским», когда беспризорных детей на улицах уже не было. Сначала на глаза попалась журнальная статья о бездомных, потом знакомый пригласил пойти вместе с волонтерами их покормить.
«Когда я оказалась на вокзале, то все увиденное там меня потрясло, – рассказывает Светлана. – Я поняла, что это мое. Это иррационально звучит, но это так».
Она вспоминает, сколько всего было за эти годы, как искали людям с улицы жилье и работу, провожали в последний путь, помогали с лечением и продолжали поддерживать, даже когда человек снова оступался.
«Есть такие, кому помощь нужна в решении каких-то вопросов один раз. А многих недостаточно один раз направить, их надо долго сопровождать, – рассказывает Светлана. — Иногда человек в подвешенном состоянии всю жизнь находится. На социализацию бездомного требуется очень много времени…»
Светлана Ёлкина. Фото: Мария Муравьева / АСИ
Во всех пособиях о работе с бездомными написано, что нужно избегать эмоциональной вовлеченности. «Но отстраненным быть не получается», – признается Светлана.
Она рассказывает, как рыдала однажды, когда подопечного, которого устроила на работу, оттуда выгнали. При этом, когда как-то во время кормления у нее вытащили телефон, не плакала: обидно было, но «там же много пьяных, психически нездоровых», – объясняет.
А если спросить Светлану, чем она занимается в свободное от работы менеджером и от решения чужих проблем время, она отвечает: «Я параллельно занимаюсь паломнической службой, мне нравится». И тут же добавляет: «Мы даже некоторых бездомных бесплатно возили!»
Саша, Ваня и их пути к волонтерству
Много лет координировавшая работу вагончика волонтер Ольга Александровская тоже не могла не включаться в жизнь подопечных: «Они ей как родные были. Олиных усилий было много, очень много, – говорит Лариса Шкатова. – Стоило ли это того? Она бы сказала, что стоило. У нее был рак, и когда она уже в больнице лежала, многие бездомные, ее знавшие, переживали, потом на похороны приходили».
«Сейчас вагончик работает на автомате, как она сделала и настроила», – говорит Александр Галкин. Теперь он координирует эту многим известную на «бездомной карте» Москвы точку. «Саша у нас трудяга, он там за все сейчас отвечает», – говорят про него другие волонтеры.
Впервые в вагончик он пришел около 12 лет назад. «Я сложный путь прошел, – рассказывает. – Очень сложный. Знаете, я искал сам себя. Я потерялся в этой жизни. У меня несколько судимостей, я много лет в колонии просидел. Когда последний раз освободился, решил, что надо бросать это все, завязать. Начинал бизнесом заниматься, но постоянно у меня все скатывалось в криминал. Потому что у меня сознание такое было. Опять вляпывался, бросал все. И вот нашел я этот вагончик, где Ольга Викторовна…»
Он вместе с другими «непутевыми» клиентами зашел попить чаю. Потом пришел еще и еще раз. «Вот она мне как-то и предложила: ”Саша, что ты лазишь здесь? Всегда трезвый, чистенький. Давай будешь мне помогать”. Я начал и втянулся».
Он работает, имеет крышу над головой и неизменно каждую неделю идет помогать бездомным людям: разбирает пожертвованные вещи, следит за порядком на точке. «Я с ними разговариваю на одном языке, который им понятен, поэтому разруливаю ситуации, утихомириваю конфликты».
Ему приходилось и драки разнимать, и в глаза ему брызгали из баллончика. Но он вспоминает не это, а как, когда был на юге, заезжал в гости к молодому парню, которого сам отправил домой, когда у того на вокзале вытащили деньги и документы. «Видел его жену и ребенка, все хорошо у него. Это приятный момент. Бывают такие».
Иван тоже, как может, участвует в волонтерском движении уже несколько лет. «Я всегда там, где требуется моя помощь», – говорит.
О собственном опыте бездомности в подробностях не рассказывает: «Было и было, это дело прошлое». В трудный момент пришел на кормление и там познакомился с Ольгой Александровской. «Она помогала мне всячески, и сейчас у меня все нормально, стабильная работа. Я благодаря ей выбился, можно сказать, в люди».
Извиняется, что ему сложно правильно сформулировать мысль, потому что нет высшего образования, добавляет, что оно будет – он к этому стремится, и объясняет:
«Когда, допустим, я вижу человека, после того, как это прошел, я понимаю, чего ему нужно и как ему помочь. Ему нужен какой-то толчок, какая-то поддержка со стороны. Никто не застрахован от этого, и вы можете быть в такой ситуации безвыходной, и любой. И когда у меня эта ситуация была, мне помогли. Ольга Викторовна хотела увидеть во мне другого человека, и я стал другим. Поэтому я просто не хочу оставлять ее дело, хочу помогать таким же людям».
Будничное настоящее
Историй с хорошим финалом, к сожалению, меньше, чем историй про людей, которые годами так и остаются на улице или в глубокой бедности, даже имея крышу над головой.
У вагончика можно встретить тех, кто ходит сюда из года в год, многих тут уже хорошо знают. Знают, кто бросает пить, устраивается на работу, а потом снова срывается. Кто может, взяв здесь новые перчатки и носки, тут же попробовать продать их прямо за оградой. Кто, попив чай-кофе с бутербродом, сразу пойдет к алкомаркету стрелять деньги на бутылку.
«Еще когда Ольга была жива, я как-то разошелся, говорю ей: ”Кого мы кормим? Это же дармоеды!” – рассказывает еще один волонтер Александр. Он уже несколько лет работает в вагончике на выдаче вещей. – А она мне в ответ: ”Замолчи! Да, народ разный, но есть здесь те, кто без нас просто не перезимует. Ради них это все”. И я успокоился».
«А как-то пришел мужчина, брюки приличные спрашивал, чтобы лекции читать. Он не бездомный, преподаватель. Просто тяжело, трудно в Москве прожить», – добавляет.
К вагончику подходит чисто одетая женщина, вежливо со всеми здоровается, встает в конец очереди: «Простите, кто последний?» Налив чай в термостакан и взяв бутерброды, рассказывает: «Так получилось, что из-за квартирного вопроса я стала бомжом, безработной…» Она сбивчиво говорит о том, как ее выживали из квартиры, как из-за болезни не смогла работать и платить за хостел, ночевала на лавочке, попала в центр социальной адаптации, пытается искать работу, судиться и отстаивать свои права. Делится историями, как незнакомая женщина отдала ей зимнюю куртку, а мужчина, у которого она попросила сигарету («из-за всех этих переживаний курю» – как будто оправдывается), еще и дал немного денег («как раз, сколько было нужно!»).
«Я думала, я одна такая, а на самом деле, таких немало, – говорит. – И люди часто образованные. Есть, конечно, и те, кто уже перестает за себя бороться…»
Сама она надежду не теряет. «Меня и зовут так, – улыбается. – Надежда».
Полчаса, проведенные возле вагончика, чай, бутерброд и доброе слово не изменят ее ситуацию. Но она говорит: «Я так сегодня спешила к вам, прямо ждала среды!»
«Колбаса серая! И очереди искусственно создаются», – бормочет пожилой мужчина, ждущий свой бутерброд. Крупный молодой мужик в одном свитере рядом требует, чтобы ему выдали верхнюю одежду. Но курток не только его размера, но и вообще сегодня нет. Он злится и матерится. Ответственный за вагончик Александр Галкин выводит его за ворота. «Бывает, – говорит, – куртку за оградой снимут и сюда идут просить».
Помимо волонтерства в вагончике Александр дважды в неделю вместе с другими «курскими» добровольцами приходит помогать на точке кормления дружественного проекта. Неужели, зная всю подноготную, за столько лет ему не захотелось забыть о людях с улицы, отстраниться, держаться подальше?
«А куда подальше? – удивляется он. – Если ты сам такой же? Я же, когда прихожу, не о них думаю, понимаешь? Я думаю о себе. Как бы мне снова не вляпаться. У меня все наладилось в жизни, и я не хочу, чтобы опять скатилось».
Свою меру участия каждый волонтер определяет сам. Кто-то постоянно включен в ситуации конкретных подопечных и ищет выходы, кто-то приходит разливать чай раз неделю или раз в несколько месяцев на весь день или час-другой. Есть и такие, кто заглядывает раз в год просто завезти необходимые вещи, поздороваться и увидеть, что помощь все еще нужна.
Отмечая 20-летие движения, волонтеры говорили: «На наш век бездомных точно хватит». Силы свои поэтому нужно беречь, распределять. Немало за эти годы было тех, кто бросался помогать, быстро выгорал и больше не приходил. Идти к бездомным можно тогда, когда чувствуешь, что это нужно самому, и тут у каждого своя мотивация, история, ощущение…
«Когда я пришел первый раз разливать суп для бездомных, решил, что это какой-то шанс себя проверить, – вспоминает волонтер Анатолий Кружалин. – Сначала хотелось что-то изменить, сделать кому-то хорошо. Потом понял, что люди на улице и в беде будут всегда. Много ли мы в действительности можем в этой жизни сделать друг для друга, глобально помочь? А тут ведь еще вопрос, кто кому помогает… За плюс-минус пятнадцать лет участия я заметил – сам больше начинаешь понимать, происходит какое-то смягчение сердца».
Следить за новостям и нуждами волонтерского движения «Курский вокзал. Бездомные, дети» можно в telegram-канале проекта.
