Впервые в Театр Простодушных ее привела подруга и актриса этого творческого объединения. Наташа посмотрела спектакль, послушала зажигательную речь руководителя, а через неделю пришла волонтерить. Свои задачи она называет «техническими» и говорит: «Для меня это возможность быть нужной, полезной, приобщенной к творчеству, хоть с краешка».
Сначала она выполняла самые простые поручения, а сейчас координирует процессы, проводит разминки перед репетицией, готовит реквизит и костюмы и много-много общается с актерами. Все это она делает вовсе не технически, а с большой любовью.
Театр Простодушных — первый в Европе драматический театра для людей с синдромом Дауна, созданный в 1999 году Игорем Неупокоевым. После смерти основателя художественное руководство взял на себя Крис Чернэ. Сейчас театр — это не только основная труппа, но и молодежная группа, спектакли из постоянного репертуара и работа над новыми постановками и перформансами, а также инклюзивный фестиваль «не/норма», который театр проводит совместно с КЦ ЗИЛ.
Наталья Архипкина, технолог, администратор, мама и волонтер-координатор Театра Простодушных:
Мы с Людмилой Балашовой (актрисой Театра Простодушных. – Прим. АСИ) очень много лет проработали в одной организации и подружились. У Людмилы инвалидность с детства. Наш начальник после операции проходил реабилитацию и познакомился с ней, а так как он интересовался темой интеграции людей с особенностями в социальную жизнь, то пригласил ее на работу. Вскоре после этого я ушла в декрет, а когда вернулась, именно Люда начала меня вытаскивать на выставки, еще куда-то, возвращать в социальную жизнь.
Помню, мы как-то с ней поехали после работы в Пушкинский музей, а там очередь – огромная. Мы стояли, стояли, и вдруг она говорит: «Слушай, а мне ведь, наверное, без очереди можно». И действительно, у нее инвалидность I группы, а я как сопровождающий. Люда любит везде ходить, и где мы с ней только не были!
А потом она как-то узнала о Театре Простодушных, но еще не была включена в спектакли, и мы просто вместе пришли как зрители.
Я была под огромным впечатлением. А когда Крис (Крис Чернэ – художественный руководитель театра с 2020 года. – Прим. АСИ) объявил, что театру нужны волонтеры, я сказала Люде: «Дай мне его телефон, я спрошу, можно ли прийти». И пришла.
Это была какая-то абсолютно новая для меня история. Я не знала, интересно мне это или нет, мне просто очень хотелось ближе познакомиться с актерами.
Я стояла возле аудитории, где репетиция проходит, вышел один из волонтеров, говорит: «Вы к нам? Заходите!» Зашла, села в уголочек, посидела, посмотрела. Потом перерыв и чаепитие, я немножко пообщалась с ребятами, водички кому-то налила.
Крис мне говорит: «Нам бывает нужна помощь администраторская, съездить куда-то, привезти на репетицию воду и стаканчики». Я поняла: «Вот тут я нужна, о’кей, это мне нравится». Есть запрос отвечать за костюмы, три платья погладить – я это сделаю. Реквизит надо купить – куплю. Что-то принести, расставить – хорошо. Тут мне все понятно.
Первые полгода я приезжала, просто смотрела и в перерывах общалась с актерами. Месяца через два один из них, Дима Сенин, запомнил, как меня зовут. Это было прекрасно!
С волонтерами у меня сначала были такие больше деловые отношения. В театре уже была сложившаяся команда, они как-то тусовались, там все были примерно одного возраста, а я все-таки лет на десять постарше. И поэтому первое время я была немножечко в стороне. А потом постепенно влилась и подружилась. Хотя и сейчас я иногда не понимаю, что они говорят: они шутят, какие-то новые мемы всплывают – я за всем этим не успеваю.
Параллельно в театре готовилось два спектакля, и режиссер Диана Разиэль никак не могла найти помощника. Я приехала и говорю: «Так и так, я понятия не имею, что надо делать, но сделаю все, что скажешь». Надо было присутствовать на репетициях, следить за текстом и помогать участникам его учить, закупать какой-то мелкий реквизит и готовить костюмы. Несколько раз, когда Диана не могла, мне пришлось проводить репетиции самой.
Вообще-то с нашими артистами очень легко общаться. С ними не надо разговаривать как с детьми, но иногда надо какие-то вещи объяснить не один, не два раза, а четыре или столько, сколько нужно. У меня есть собственный сын, с которым тоже уже надо было разговаривать не как с ребенком, и практика повторять ему по много раз у меня тоже была.
Общение здесь основано на принципах равенства. Если кто-то меня спрашивает, как дела, как настроение, я не буду всегда говорить: «Все хорошо». Если по дороге сюда мне ногу отдавили, дурой в транспорте обозвали, я могу об этом рассказать. И актеры тоже делятся такими же историями, кто не выспался, кто что в новостях прочитал. Если кто-то ведет себя не очень здорово, как-то упирается, я иногда злюсь, потому что это же взрослый человек, зачем он так делает? Как-то даже прикрикнула, но вообще все здесь доброжелательно.
Может быть, потому, что я не была в тему погружена, я и не задумывалась, что могут быть какие-то сложности… А сложности с людьми с нейроотличиями возникают не в театре, а скорее бытовые, когда кто-то забыл телефон или еще что-то, не рассчитал время и так далее.
В театре все четко. Основной состав – это те, кто пришли еще при первом руководителе Игоре Неупокоеве. Они с ним гастролировали по России и Европе, выступали в Версале перед тысячной аудиторией, поэтому для них это настоящий театр и настоящая работа. Они знают, что важно выполнять даже маленькие упражнения, потому что от этого зависит, как ты будешь звучать, и очень серьезно относятся к своим ролям.
А новые участники, которые пришли позже, может быть, еще не до конца поняли, где оказались, но они тянутся за теми, у кого высокий уровень понимания ответственности.
Наши актеры очень много работают и, в отличие, может быть, от профессиональных артистов, все время повторяют материал. Вот Дима, например, перечитывает тексты, смотрит видео. Но если он на репетиции или даже на спектакле сбился, то он начнет с начала, и тут уже ничего не сделаешь. Поэтому у него карт-бланш от Криса, он может вернуться к началу эпизода, и это органично смотрится.
А Витя (Виктор Бодунов – актер Театра Простодушных. Прим. АСИ), наоборот, помнит все спектакли и все роли, он идеальный партнер, который будет подсказывать. Он очень хорошо чувствует сцену, поэтому понимает, когда надо тихо подсказать, а когда можно схохмить.
У наших актеров абсолютное право на импровизацию и свободу, чтобы им было комфортно. И в спектаклях есть целые диалоги, которые появились из репетиций или из подслушанных на них разговоров. Театр Простодушных тем и уникален, что есть интеграция актерских импровизаций в готовый сценарий. У Криса как-то получается давать и простор для творчества, и не давать делать то, что у каждого захочет левая пятка. Не знаю, как он выстраивает эту систему, наверное, это талант.
Крис пришел в театр еще ребенком, потому что его родители дружили с Игорем, он активно помогал с детства, волонтерил и все впитывал. Когда растешь с определенными людьми – не важно, с какими – это твой круг общения, вы становитесь близкими.
Ну а я, приходя на репетиции, тоже потихонечку присматривалась и интуитивно понимала, как с кем нужно общаться. Кого лучше не критиковать и, даже если человек ошибется, похвалить и просто повторить еще 50 раз. Кто поймет с первого раза, но выполнит не с первого. Кто, если поправишь, сначала набычится, но потом подумает и на следующей репетиции сделает идеально, и кто сделает идеально сразу.
Мне кажется, наши актеры хорошо понимают, что играют, потому что всегда пропускают это через себя. В реальной жизни они иногда общаются односложными предложениями, не всегда находят, что сказать, а на сцене могут импровизировать. Они не могли бы этого делать, если бы не чувствовали своего персонажа.
А я, наоборот, ловлю себя на том, что иногда говорю фразами из спектаклей. Например, в одном Люда произносит: «Здесь хорошая дружественная атмосфера». Или Витя говорит: «Зрители аплодируют и дарят цветы». И я, рассказывая о театре, вдруг это повторяю. Или вот в другом спектакле Вика рассказывает: «Коту рыбу есть нельзя, он кастрированный». Я как-то дома захожу на кухню, а муж стоит и этими же словами отчитывает нашего кота.
Некоторые фразы из спектаклей у нас на мерче – вышиты или напечатаны специальным «просто_шрифтом» (шрифт, в создании которого участие принимали актеры театра. – Прим. АСИ). Была замечательная волонтерка, которая первый раз сделала такие футболки для маркета, а потом поделилась опытом. Я вообще люблю рукоделие и стала этим заниматься, когда есть время. Если фраза длинная, чтобы вышить ее, надо четыре-пять часов.
Популярные у нас футболки «сестра печали и позора», «я человек праздный», «живу без стереотипного мышления». Отдельная фраза, даже вырванная из контекста, быстрее отзывается у людей, например: «Вот что значат дети» или «Больше всего я люблю всех».
Каждое выступление я переживаю, что сделаю что-то не то, недоработаю, и это помешает спектаклю пройти хорошо. Недавно я забыла купить гамбургер и картошку, которую актриса по сценарию должна кинуть в других персонажей. Пришлось положить что-то другое, но артисты справились – они профессионалы, обыграют любой мой косяк. Ну и у нас же большая волонтерская команда, мы друг другу помогаем. Но выдыхаю я обычно уже на финале, на аплодисментах: все, отыграли, актеры довольны.
Наверное, я попала в театр в моменте очередного кризиса семейной жизни. Если до этого маленький ребенок был ко мне привязан, как пуповиной, то тут он подрастал, становился все более самостоятельным, а я чувствовала, будто не нужна, мне не хватало чего-то. Вся моя нереализованная любовь пошла сюда. И меня здесь тоже любят.
А когда я отстала от мужа и сына – они в итоге тоже пришли в театр.
Муж перед одним из спектаклей всегда собирает настоящую детскую площадку. А еще нам была нужна как реквизит медицинская каталка, которая стоила как самолет. Ну, я же по образованию чуть-чуть инженер – нарисовала, посоветовалась с мужем, он подобрал в магазине полипропиленовые трубы, нужные гаечки и сварил разборную каталку, которую мы теперь используем.
Сын бывал со мной на репетициях. Ему было интересно и потусоваться, и с актерами пообщаться, они про музыку и какие-то компьютерные игры говорили. Когда стал постарше, ему было важно, что его тут никто не воспринимает как ребенка, а общаются тоже как со взрослым. Сейчас он подросток, бывает реже, но периодически помогает – проверяет билеты, таскает реквизит. Его любимое занятие – для одного из спектаклей носить гроб. А недавно, когда опаздывал звукорежиссер, сын был на его месте во время прогона.
Иногда я очень боюсь, что, не дай Бог, что-то случится и, как в кошмарном сне, коллектив распадется, театр исчезнет. Я понимаю, что контакты есть, и кого-то я не упущу, но это будет уже не то. Потому что сейчас театр – неотъемлемая часть, могу сказать, нашей жизни.
Узнать, как присоединиться к команде Театра Простодушных и какие задачи ждут волонтеров, можно по ссылке.
Этот материал — часть проекта «Волонтеры и НКО: сообщество заботы», который АСИ реализует при поддержке Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы.
Все материалы проекта доступны здесь.
