«У нас нет задачи сломать человека об колено и сделать его удобным для помощи». Дарья Байбакова, директор «Ночлежки» в Москве

Этот текст написан по итогам практикума для молодых журналистов «Как писать о…» Агентства социальной информации и Лаборатории социальной журналистики. Практикум — часть проекта «Проводники социальных изменений», который реализуется АСИ при поддержке Фонда президентских грантов.

Однажды я решила пойти волонтером в «Ночной автобус» московской «Ночлежки» — посмотреть, как все устроено изнутри. Меня поставили собирать статистику для исследования бездомности: записывать каждого человека, кому выдали еду. Скоро стало ясно, что большинство людей в списке уже есть. По ощущениям, они приходят не впервые и не первый год. Тогда у меня возник вопрос: почему люди так долго остаются в системе помощи и не могут вернуться к обычной жизни?

С этим вопросом я обратилась к директору «Ночлежки» в Москве Дарье Байбаковой и выяснила, почему бездомность может длиться годами, можно ли судить людей за личный выбор и отсутствие мотивации и как работает система помощи для тех, кто оказался на улице.

Есть мнение, что выбраться с улицы людям мешает синдром выученной беспомощности. Так ли это?

Я не верю в так называемый синдром выученной беспомощности применительно к бездомным людям. Когда мы смотрим на бездомность через такую оптику, мы возлагаем на человека вину и ответственность за его положение. Утверждение, что люди ничего не меняют из-за этого синдрома, звучит так, будто они слабовольные неудачники, которые не могут собраться и бороться за свою жизнь. Мне такой ракурс не близок, потому что бездомность — это не личный выбор человека.

В ситуацию бездомности человека выталкивают социально-экономические проблемы, с которыми он не может справиться в одиночку. Даже если человек якобы «выбирает улицу», это выбор из жизненных сценариев вроде: взять непосильный микрокредит, чтобы купить лекарства умирающей матери, или оставить ее без помощи; остаться в доме с мужем, который применяет насилие, или оказаться на улице. Это выбор, который никто не должен делать. Поэтому речь не о выученной беспомощности и не о нежелании брать ответственность.

Реальность такова, что миллионы людей в регионах живут на низкие зарплаты. Нередко работы нет или людей заставляют работать неофициально — их обманывают и не выплачивают им деньги, а их права не защищены. Мошенники отнимают у пожилых людей квартиры. Люди не застрахованы от конфликтов с родственниками, которые могут выгнать их из дома. В этих ситуациях прав тот, кто сильнее.

Если бы в стране была развита система помощи — проекты шаговой доступности, центры поддержки, эффективная борьба с мошенниками, реальная защита от домашнего насилия, — люди бы не оказывались перед таким выбором. Поэтому опять же это не вопрос выученной беспомощности.

Если же рассматривать ситуацию с практической точки зрения, то вопрос стоит так: как помочь человеку накопить силы, чтобы перейти от выживания к улучшению качества жизни? Ответ очевиден — это доступность помощи. Если все силы человека еще не ушли на поиск еды и ночлега, то помочь ему можно быстро. Но если его физическое и ментальное здоровье уже подорвано стрессом и необходимостью выживать, то помощь потребует значительно больше времени.

«Ночной автобус» обеспечивает нуждающихся бесплатной едой. Во время выдачи волонтеры записывают данные тех, кто получил еду. По моим ощущениям, большинство клиентов уже есть в базе и получают помощь долгое время. Отслеживаете ли вы, сколько в среднем по времени человек приходит к «Ночному автобусу»?

Мы отслеживаем, как долго человек обращается в «Ночной автобус», с помощью CRM-системы. В ней хранятся фамилии всех клиентов и частота их обращений. Еда — это базовая потребность. Кто-то приходит раз в месяц, кто-то раз в неделю или каждый день. Бездомность — явление неоднородное, у него нет типичного клиента или единой траектории. 

Например, в начале 2022 года, когда многие потеряли работу, к автобусу приходили люди, не живущие на улице. Часто в «Ночной автобус» обращаются при первых трудностях: экономия на еде помогает накопить деньги на аренду жилья, хостел или билет домой. На вторую и третью точки нашего маршрута (метро «Щелковская» напротив храма Рождества Христова и метро «Новогиреево» между общежитием и гаражным кооперативом. — Прим. АСИ) к автобусу приходит много пожилых людей, потому что их пенсии не хватает на лекарства и еду.

В целом люди пользуются помощью «Ночного автобуса» долго, потому что еда — это базовая потребность, необходимая для выживания. По статистике, в среднем за год один клиент посещает «Ночной автобус» 5,5 раза. 

А обращаются они в «Ночлежку» за помощью с документами, работой, проживанием?

Если люди несколько лет приходят к «Ночному автобусу», это не означает, что они не обращаются за другой помощью. Люди могут посещать автобус и параллельно искать работу или даже работать, но продолжать приходить, чтобы накопить на жилье. Возможностей получить еду гораздо больше, чем возможностей где-то бесплатно поселиться. Поэтому между тратами на жилье и еду люди выбирают первое.

С другими нашими сервисами история ровно такая же. Например, есть возможность постирать вещи в «Неравнодуше» раз в две недели, получить одежду в «Пункте выдачи» — раз в неделю. Есть те, кто пользуется этими услугами постоянно, и те, кто приходил три года назад и в этом году обратился снова.

Поэтому важно анализировать разные категории клиентов: у них разные потребности, разное поведение и, соответственно, им требуется разная помощь.

Получается, клиент прачечной и клиент, восстанавливающий документы, — для вас это разные категории?

Совсем необязательно. На всех бездомных людей можно смотреть под разным углом в зависимости от вопроса, на который мы хотим получить ответ. Если смотреть с точки зрения запрашиваемой помощи, то для нас значимо, что некоторые обращаются только за гуманитарной поддержкой и не идут в другие проекты.

Почему это важно? Потому что главная цель нашей работы — помочь человеку преодолеть бездомность. Гуманитарные проекты сами по себе не решают эту задачу. Они помогают сохранить достоинство, выжить, согреться зимой, поддержать здоровье, но не выбраться с улицы.

Выход из ситуации обеспечивают восстановление документов, поиск работы, устройство в интернаты, оспаривание мошеннических сделок с недвижимостью и тому подобное. Поэтому, если мы видим, что человек обращается только за гуманитарной помощью, мы задаемся вопросом: почему он не идет в те проекты, которые помогают выбраться с улицы? Ответы могут быть очень разными.

В таком случае все в порядке, пусть пользуется. Мы работаем исходя из сегодняшних потребностей клиента.

Бывает, человек пользуется только базовыми сервисами, потому что не знает о возможности восстановить документы или не верит, что это ему поможет. Это другая ситуация, и в ней нам важно, чтобы клиент узнал о возможности, поговорил с соцработником («Ночлежки». — Прим. АСИ) и обсудил, как документы могут изменить качество его жизни, что даст ему паспорт или другие бумаги. В этом смысле для нас это разные категории клиентов.

Есть ли какие-то ограничения по времени обращения в «Ночлежку»?

Для клиентов никаких ограничений нет. То есть нет правила, что если вы ходите в «Ночлежку» три года, то больше нельзя. Нам важно, во-первых, чтобы у человека всегда была возможность обратиться за помощью. Во-вторых, чтобы мы сохранили с ним контакт. Мы очень ценим доверие клиентов. Если они продолжают приходить, значит, наша помощь им подходит.

При этом если мы видим, что человек ходит к нам три года, а его ситуация не меняется, для нас это профессиональный вопрос. Почему так происходит? Может быть, у него мало информации о возможностях — или то, что мы предлагаем, человеку не подходит. Возможно, эти три года в его жизни повторялись эпизоды бездомности: он выбирался, потом снова оказывался на улице, снова самостоятельно выбирался — у него больше нет сил.

Конечно, главная наша задача — работать так, чтобы люди не застревали в бездомности на годы и быстрее возвращались к жизни до бездомности. 

Еще одно мнение, что НКО прививают своим клиентам пассивность: тебе не нужно брать ответственность за свою жизнь, за тебя все сделает НКО. Что вы думаете об этом? 

Мы не прививаем людям мысль, что все сделаем за них, потому что так не работаем. Например, в «Реабилитационный приют» мы не заселим человека, который не готов участвовать в выполнении индивидуального плана сопровождения. У нас просто нет такой возможности. 

Философия «Ночлежки» — это партнерские отношения с клиентами. Мы считаем, что сотрудники организации — эксперты в помощи бездомным, а клиент — эксперт по собственной жизни.

Поэтому задача «Ночлежки» состоит в том, чтобы изучать проблему бездомности и предлагать различные варианты поддержки, которые, на наш взгляд, наиболее эффективны. Ответственность клиента — выбирать из этих возможностей то, что ему больше всего подходит.

Как устроена работа с бездомными в реабилитационном приюте? 

«Реабилитационный приют» — это проект для людей, которым негде жить. Он дает возможность временно поселиться, решить свои вопросы и после приюта не вернуться на улицу, а переехать в надежное жилье.

Поэтому в приюте нельзя просто пожить. Проект работает иначе. Вначале клиент встречается с социальным работником и вместе они разрабатывают стратегию выхода из бездомности. Если человек на улице из-за потери работы и украденных документов, мы помогаем найти работу и восстановить документы. А если из-за болезни или травмы — решаем вопрос с медицинской помощью, а затем с работой. Если его выгнали родственники, то вместе думаем, можно ли восстановить отношения. Иногда человек имеет право на жилье, и тогда мы решаем юридические вопросы.

Срок проживания в приюте определяется индивидуальным планом и известен клиенту с самого начала. До заселения с ним заключается договор. «Ночлежка», например, может оплатить пошлину или образовательные, карьерные курсы, а человек обязуется собрать документы или посещать собеседования.

В 2024 году в Реабилитационном приюте в Москве проживали 56 человек. Некоторые смогли найти стабильное жилье: к примеру, 12 человек переехали в съемные квартиры, четыре — в интернаты и «Дом на полдороги» (реабилитационный проект для тех, кто готов работать с зависимостью), два — устроились на работу с проживанием. Один человек вернулся к семье. 

Может ли человек потерять место в приюте?

В приюте человек оказывается среди незнакомцев. Представьте: вас окружают 19 человек, объединенных только опытом бездомности. Все разные: кто-то помогает, а кто-то из старожилов чувствует себя вправе устанавливать свои порядки. Жизнь здесь тяжела. Срывы и конфликты случаются часто, и в наших проектах действует нулевая терпимость к агрессии — будь то ругань или оскорбления. 

Жизнь в приюте организована по принципу хостела с правилами: свободный выход, самостоятельный быт, но строгий график, запрет на алкоголь и гостей. Обязательны встречи с психологом и соцработником, дежурства.

Если происходят небольшие нарушения, например человек не движется по плану, вопрос решается с соцработником. Жесткие нарушения, такие как агрессия или употребление алкоголя, ведут к немедленному выселению ради безопасности всех. При этом выселение из приюта не означает прекращение помощи. Клиент может продолжать пользоваться другими сервисами «Ночлежки» и работать с соцработником.

Для многих, кто долго жил на улице, крик и угрозы — это способ выжить и защитить себя. Бывает, женщина заселяется в приют одна, оставляя ребенка с родными, а затем работает на износ, чтобы его обеспечивать, и это приводит к срывам и конфликтам. Недавно соцработники обсуждали похожий случай: клиент вел себя агрессивно и нарушал правила. Оказалось, что он все время работал, чтобы поддержать сына.

Это не значит, что люди не ценят помощь. Просто давление правил, постоянный страх снова оказаться на улице и сама обстановка могут быть невыносимы. Кто-то впадает в депрессию, кто-то срывается. Причина здесь не в плохом характере, а в том, что система помощи подходит не всем. У нас нет задачи сломать человека об колено и сделать его удобным для помощи.

Как вы переживаете случаи, когда люди отказываются от помощи, бросают начатый путь, у вас не возникает ощущения бессилия или напрасности работы?

У меня не возникает ощущение напрасности помощи. Также нет чувства бессилия.

Часто появляется сожаление. Например, когда человек был близок к решению, но что-то не получилось, или если он не выбирает вариант, который нам с коллегами кажется наиболее эффективным. При этом я с большим уважением отношусь к его выбору.

Уважение к решению человека и его право выбирать — важнейшая часть нашей работы и реабилитации. Это основа, на которой у человека появляется субъектность, ощущение, что он не просто плывет по течению, а способен принимать решения, даже если его выбор не самый удачный.

В этом нет ничего страшного, потому что нет ничего необратимого. Сегодня человек отказался от помощи и увидел, что его не осуждают, к нему относятся с уважением, через месяц он может ее принять. Бывает по-разному.

Человеку нужно время, чтобы прийти в себя и поверить, что у него может что-то получиться. Бездомность усугубляется стигмой — и со стороны общества, и внутри самого человека. Мало кто в стране смотрит на бездомных просто как на людей, которым нужно помочь, а не осудить. Бездомные слышат в свой адрес: с тобой неприятно находиться, ты алкоголик, сам виноват, работать не хочешь, пропащий человек. И люди начинают так же думать о себе.

Часто я чувствую злость, когда мы что-то не успели, или у нас не хватило ресурсов, или, как в этом году, несмотря на огромные усилия большой команды, нам так и не удалось найти землю для пункта обогрева. Это вызывает злость. Я злюсь, когда вижу, как до сих пор устроено наше общество, в котором так сложно создать систему помощи, хотя я точно знаю, что она необходима.

Еще я грущу, когда умирают клиенты. Это самые тяжелые случаи, когда люди не дожидаются помощи или оказываются в ситуации, с которой мы ничего не можем поделать. Пока человек жив, всегда остается надежда, что ему можно помочь. Если человек умер, такой возможности больше нет.

Например, к нам обращался Юрий, молодой человек с ВИЧ-положительным статусом, у которого не было никаких документов. Получить терапию без документов в Москве крайне сложно: в Центре СПИД ее не выдают, а в Московской области — только если есть временная или постоянная регистрации в регионе. У большинства наших клиентов нет никакой регистрации, поэтому и доступ к лечению для них затруднен.

Юрий умер именно потому, что вовремя не смог получить терапию. Пока мы решали вопросы с документами, он не дождался помощи. 

Расскажите историю, когда человеку удалось пройти путь от обращения в «Ночной автобус» до обретения жилья и хорошей работы.

С такой истории, собственно, началось мое знакомство с «Ночлежкой». Когда я впервые поехала в «Ночной автобус», там был волонтер. Он раздавал еду и объяснял мне, как все устроено. Позже выяснилось, что он сам более 10 лет жил на улице, с 17 лет. У него была тяжелая наркотическая зависимость, он не раз был на грани смерти. Он несколько раз жил в нашем приюте, годами приходил к «Ночному автобусу», срывался, выселялся из реабилитационного центра, затем снова возвращался.

Но в какой-то момент у него все получилось. Он смог выбраться, даже начал собственный бизнес, женился, у него родился ребенок. Теперь он постоянный жертвователь «Ночлежки» и волонтер. Это клиент, о котором я всегда вспоминаю, когда думаю: зачем мы все это делаем?

Но гораздо сильнее меня впечатляют и трогают истории не такого очевидного успеха. Меня восхищают те клиенты, которые годами живут на улице и годами приходят за помощью. Они, казалось бы, уже давно должны были опустить руки, смириться, поставить на себе крест, но у них все еще есть силы приходить и, например, заниматься восстановлением документов.

Что такое жить на улице год? Ты плохо питаешься, почти не спишь, тебе постоянно холодно, ты всегда в опасности — тебя могут избить, поджечь, выгнать. И несмотря на это, когда все силы уходят на выживание, человек находит в себе ресурс прийти и начать работать с зависимостью или искать работу.

Или, например, клиентки, которые живут в приюте для женщин с зависимостями. Вокруг них много стигмы и осуждения. Их часто считают слабовольными, винят, что они сами приносят беды себе и семье — мол, бросили бы пить, и все было бы хорошо. Так думают те, кто не знает, что зависимость — это тяжелое хроническое заболевание, от которого нельзя избавиться одной лишь силой воли. Как нельзя усилием воли излечиться от диабета.

Когда начинаешь глубже всматриваться в эти истории, выясняется, что некоторые женщины пережили в детстве опыт сексуализированного насилия со стороны близких. Или они годами жили в ситуации домашнего насилия. Тогда понимаешь, почему в отсутствие помощи алкоголь и наркотики становятся для них доступным, пусть и разрушительным, способом справиться с болью.

И то, что, пережив весь этот ад, они не сдались, а нашли в себе силы обратиться за помощью и пройти тяжелый путь работы с зависимостью — это невероятно. На мой взгляд, это проявление удивительной внутренней силы.

Чего не хватает «Ночлежке», чтобы помогать бездомным людям эффективнее? 

Не хватает практически всего. «Ночлежка» — очень небольшая организация даже по меркам российского некоммерческого сектора. Нам недостает помещений, средств, чтобы выплачивать достойные зарплаты специалистам.

Запуск каждого нового проекта дается огромным трудом. Если выходит сделать что-то новое за полгода, это большой успех. Найти помещение, которое готовы сдать организации, помогающей бездомным, — задача чрезвычайной сложности. В среднем мы тратим девять месяцев, чтобы просто найти квартиру в коммерческую аренду.

Если же говорить о поиске земли или помещения для пункта обогрева, чтобы люди не умирали на улице в 20-градусные морозы, то мы искали его целый год и не нашли. Поэтому пункт обогрева в Москве в этом году не работает. Мы не нашли вариантов ни в коммерческую, ни в какую-либо иную аренду.

При этом «Ночлежка» не может и никогда не брала на себя обязательств помочь всем бездомным. Это невозможно. В городе около 238 тысяч бездомных людей. Важно, чтобы появлялись другие организации и проекты, работающие с теми категориями людей, которым пока никто не помогает.

Например, практически нет проектов для бездомных с ментальными особенностями или психиатрическими диагнозами. Если такой человек заселяется в наш приют, он неизбежно выглядит как нарушитель правил: кричит, не соблюдает режим, не посещает психолога, не поддерживает порядок. Просто потому, что наш приют не рассчитан на таких людей. И никакие другие проекты тоже не рассчитаны.

Не хватает организаций, не хватает специализированной помощи, не хватает ресурсов во всех проявлениях: и денег, и людей, и помещений, и инфраструктуры, которая помогала бы развивать систему помощи.

В условиях такой системной нехватки ресурсов поддержка сообщества становится нашим главным и самым ценным активом. Хочу поблагодарить людей и компании, которые нас поддерживают, волонтеров, которые включаются в сотни задач каждый месяц, жителей, которые приносят одежду и продукты или рассказывают про нас бездомным людям. Без них никакая наша работа не была бы возможна. 

Как деньгами и не деньгами помочь «Ночлежке», благотворительная организация рассказывает на сайте.