Гайд, как писать о травле, составлен по следам занятий практикума для молодых журналистов «Как писать о….». Практикум — совместный проект Агентства социальной информации и Лаборатории социальной журналистики.
Что нужно понимать о травле, если хочется о ней написать, рассказали Анна Макарчук, директор Центра толерантности Еврейского музея, и Ольга Давыдова, руководитель внешних коммуникаций Центра толерантности Еврейского музея.
Почему травля — это не конфликт
Травля, или буллинг, — это систематическое психологическое насилие, которое сопровождается неравенством сил.
На первый взгляд, травля кажется историей двух действующих лиц: ребенка, которого травят (систематически оскорбляют, унижают, может быть, бьют), и ребенка, который травит. Но природа травли заключается не в них, а в 27 свидетелях — остальных учениках, объясняет Анна Макарчук. Именно они создают среду, в которой травля возможна, и с их молчаливого согласия она продолжается.
Травлю не стоит путать с конфликтом. Конфликт — это всегда межличностная история, краткосрочная ссора между двумя детьми, у которой есть предмет. Как правило, если спросить детей в конфликте, почему они ссорятся, они приведут аргументы. В случае травли, которая может продолжаться годами, предмета спора не будет, будут притянутые оправдания: что одноклассник, например, плохо пахнет.
Ребенок, подвергнутый травле, в глазах тех, кто травит, может быть слишком умным, слишком глупым, слишком худым, слишком толстым, слишком рыжим (продолжать можно до бесконечности). Причин, по которой может случиться травля, так много, что от нее не застрахован практически никто.
Почему не нужно советовать дать сдачи
Школьная травля существовала всегда. Мнение, что раньше травли не было, а теперь она появилась из-за социальных сетей и компьютерных игр, — миф, рассказывает Ольга Давыдова. И это не единственное заблуждение.
Есть мифы, преуменьшающие значение травли. Часто можно услышать: «Меня травили, и ничего, нормальной выросла». Но международные исследования показывают, что пережитая травля в 15–20% повышает риск депрессии, тревожных расстройств и расстройств пищевого поведения, говорит Анна Макарчук. Около 15% суицидов во взрослом возрасте происходит из-за травли на работе. И примерно в 75% случаях трагедий с нападениями на школы по всему миру фигурирует буллинг.
Другое заблуждение касается ребенка, который столкнулся с травлей: некоторые считают, что он сам виноват, спровоцировал обидчиков. Но на самом деле это может коснуться каждого и конкретных действий, которые могут вызвать травлю, нет.
Конечно, жертвой травли с большей вероятностью станет тот, кто чем-то отличается. Или тот, кому сложнее отстоять свои личные границы. Только вот никакие особенности и никакое поведение не могут оправдать насилие, подчеркивает Анна.
Фото: Александр Кряжев / РИА Новости
Другой миф — в случае травли нужно просто дать сдачи, и все пройдет. Но не следует забывать, что если бы ребенок мог дать сдачи, он бы уже это сделал. И иногда так действительно происходит: набравшись сил, он дает отпор.
Но поскольку травля — это проблема всего класса, на место прежнего обидчика может встать другой (и так происходит, если того, кто травил, например, переводят в другую школу). Школьный класс просто действует по сценарию, который ему уже знаком.
Похожее можно сказать про свидетелей травли — остальных детей в классе. Они могут осознавать, что происходящее неправильно, но без помощи и вмешательства ничего не предпринимать. Это происходит потому, что каждый боится оказаться на месте того, кого травят.
Что делает Центр толерантности и что могут сделать журналисты
С 2019 года Центр толерантности Еврейского музея реализует системную программу профилактики агрессии и травли в образовательных организациях «Каждый важен». Там работают не только с действующими лицами — теми, кто травит, и теми, кого травят, но и со свидетелями. По данным опроса педагогов, чьи классы работали по программе, 84% отметили улучшение психологического климата. Программа ориентирована как на подростков, так и на младших школьников, а еще на учителей.
Травля разбирается на занятиях с разных позиций, используются ролевые игры, дети упражняются в развитии эмпатии и учатся безопасно вмешиваться в ситуацию. Занятия проводят очно в Москве, но могут провести и в регионах по запросу. Это бесплатно. Записаться может любая школа: по ссылке для младших классов и старших.
Но это, отмечают Анна и Ольга, не решение проблемы школьной травли по всей стране.
Травля живет в тишине, поэтому журналистам очень важно подсвечивать эту тему в публичном поле, учить людей не молчать, если они столкнулись с такой ситуацией. Польза от этого может быть разной: прочитать материал может педагог и задуматься о проблеме (или отвести класс на программу «Каждый важен»), может человек с похожим опытом — и ему станет легче, может родитель, который после решит поговорить со своим ребенком об этом.
«Знайте, что ваш текст может попасться кому-то в очень-очень нужный момент и помочь ему принять правильное решение», — говорит Ольга Давыдова.
И такие тексты нужны всегда, а не только когда случается трагедия и в СМИ всплывает волна материалов о том, как важно бороться с травлей. Среди не самых очевидных тем, которые мало обсуждают в СМИ, Ольга выделяет травлю педагогов, травлю со стороны родителей, травму свидетеля, травлю в помогающих профессиях, травлю «снизу вверх» и системную имитацию.
Последнее, например, о том, что школы проводят классные часы о профилактике буллинга, вешают плакат «Нет травле», а травля все равно продолжается. В тексте о травле «снизу вверх» можно изучить ситуации, когда травят того, кто выше по статусу: молодого руководителя, нового учителя. В этой ситуации разрушается привычная схема «сильный против слабого» и травлю не так-то просто распознать.
Как писать о травле
Слова, которые журналист использует в публикации о буллинге, имеют значение: даже если он назвал травлю конфликтом, у читателя может сложиться мнение, что раз это просто конфликт, то дети в нем сами разберутся. Поэтому важно писать о проблеме корректно.
И первое, на что обращает внимание Анна Макарчук, это выражение «жертва травли». Такое выражение навешивает на ребенка определенный ярлык, будто бы он — только жертва и больше никто. Лучше использовать пусть и длинные, но этичные конструкции: «ребенок, которого травят», «ребенок, столкнувшийся с травлей», «ребенок, оказавшийся в роли жертвы травли». Это помогает сфокусировать читателя на ситуации и показать ее временность.
Не стоит вешать ярлыки и на тех, кто начинает травлю: использовать слова «буллер» или «агрессор» по отношению к ребенку так же некорректно. Лучше говорить «ребенок, оказавшийся в роли агрессора» или «ребенок, демонстрирующий агрессивное поведение». Важно помнить, что такому ребенку тоже нужна помощь и делает он это не из-за хорошей жизни. В целом, советуют в Центре толерантности, важно не приравнивать личности детей к произошедшей ситуации и не стигматизировать их.
В материалах о травле могут возникнуть темы инвалидности и неблагополучия. Тут тоже нужно быть бережными с лексикой: вместо «неблагополучная семья» использовать слова «семья в трудной жизненной ситуации» или «семья, столкнувшаяся с трудностями», вместо «инвалид или больной» — «ребенок с инвалидностью или особенностями здоровья».
«Не просто слова»
В 2025 году Центр толерантности вместе с Форумом Доноров, фондами «Абсолют-помощь» и «Свет» представил глоссарий этичной лексики «Не просто слова». К нему можно обращаться, если возник вопрос, как лучше написать о той или иной социальной теме и корректно ли вы выбрали терминологию.
Например, слово «буллинг» в российской среде больше ассоциировано с травлей в школьной среде. В текстах о травле среди взрослых чаще используют слова «моббинг» (это коллективная травля на работе), «харассмент» и «абъюз». Журналисту важно понимать, что это не синонимы и у каждого слова свой механизм.
А еще в текстах о травле стоит избегать мнения, что в травле виноваты обе стороны либо что виноват кто-то один, допустим зачинщик. Анна Макарчук советует вообще не касаться темы вины в материалах о травле, это никак не помогает найти или увидеть решение сложившейся ситуации.
Практикум для молодых журналистов «Как писать о…» проводится в рамках проекта «НКО-Профи: поддержка, преемственность, развитие», который реализуется АСИ при поддержке Фонда президентских грантов.
