«Пугают, плохо учишься — станешь бездомным. Я училась хорошо и всех переиграла — с бездомными работаю»

В московское отделение Благотворительной организации «Ночлежка», занимающейся проблемой бездомности, Евгения Косовцова  пришла три года назад и первые полтора была социальным работником.

Теперь, заглядывая в свой бывший кабинет, говорит: «Я немного скучаю».

На полке по-прежнему стоит ее рабочая папка. «Хорошо помню этого клиента, — рассказывает Евгения, доставая одну из бумаг. — У него алкогольная зависимость, он долго ходил к нам в гуманитарные проекты просто помыться, постираться, получить вещи. А потом как-то пришел на прием и сказал: ”Жень, я так больше не могу”. Потом был длинный путь, он прошел реабилитацию, получил профессию водителя крупногабаритной техники, трудоустроился. Большой молодец!»

Полтора года назад Евгения перешла в отдел привлечения ресурсов. Сейчас она не встречается с клиентами ежедневно, но знает, что работает для них.

Евгения Косовцова, координатор волонтеров благотворительной организации «Ночлежка» в Москве:

По образованию я юрист. Моя семья очень хотела видеть меня важной тетей в костюме, с кейсом и на каблуках, и в какой-то момент я пыталась поверить в себя такую.

Я из Екатеринбурга, там окончила бакалавриат по специализации права человека, поступила в Москву в магистратуру по международному финансовому праву, написала работу по реструктуризации сделок слияния и поглощения крупного бизнеса, стажировалась в Deloitte и на Мосбирже, поработала в адвокатском бюро, Сбере и Яндексе.

А потом у меня случился «кризис жанра».

Важный момент — я волонтерю со школы. Как-то так вышло, что я не вписалась ни в одну из популярных молодежных субкультур — эмо, готы, не помню, кто там еще тогда был. Но зато у нас с подругой был поэтический кружок, а классе в восьмом я съездила на сборы для лидеров-школьников, потому что никто не хотел, а я по приколу согласилась. Там мне рассказали, что можно не только участвовать самой, но и активизировать других, и я так загорелась этой мыслью, что стала организовывать волонтерство. Мы высаживали лес, ездили в детские дома, я была председателем совета старшеклассников в своей школе. Потом в институте я пошла в юридическую клинику — это когда студенты под руководством преподавателей бесплатно помогают нуждающимся, которые не могут оплатить эти услуги. Волонтерить в разных проектах я продолжала и в Москве — и интеллектуально, и руками-ногами.

И вот лет в 25 я поняла, что мне нравится эта часть моей жизни, я уделяю ей очень много времени. А основная моя занятость — она для того, чтобы было на что комфортно жить, путешествовать, удовлетворять какие-то хотелки, но мне вообще не нравится то, что я там делаю. Я работала с запросами корпорации и с тем, как сделать бизнес лучше, а мне хотелось работать с людьми и помогать им.

При этом я мозгами понимала, что могу заняться адвокатурой, правозащитой, но за это время у меня выработалась уже какая-то даже неприязнь к юриспруденции.

Это был реально кризис. Потому что я хорошо училась, долго шла к тому, чтобы быть крутым юристом. Сложно принять, что не совсем то делаешь и не совсем к тому идешь. У меня была работа с психологом и где-то год переосмысления, прежде чем я начала идти именно в эту сторону уже не как волонтер, а получая какие-то небольшие деньги в благотворительных инициативах. А потом мне попалась вакансия социального работника в «Ночлежке».

До этого я не была волонтером «Ночлежки», у меня был только один знакомый отсюда, с которым мы пересеклись в другом волонтерском проекте. Но я уже несколько лет донатила, потому что еще в Екатеринбурге моя подруга и однокурсница рассказывала с восторгом о такой благотворительной организации. Я отозвалась на вакансию и, помню, думала, как будет круто, если меня возьмут, и я расскажу об этом той подруге.

На собеседовании со мной говорили о специфике работы, о том, что она тяжелая, что придется сталкиваться с очень сложными жизненными ситуациями. Но так как у меня был опыт в юридической клинике, я могла сказать: «Видели, знаем, нормально».

Конечно, тут бывают «шок-контент-ситуации». Это меня не пугало. Но вот именно в «Ночлежке» я начала осознавать, насколько важен социальный капитал человека.

Я родилась в крупном городе, где были школы, институты, рабочие места, а самое главное — в семье обычной, среднестатистической, но очень поддерживающей. В ней старались сделать все, чтобы я училась, развивалась, мой кругозор и круг общения расширялись. А здесь ты сталкиваешься с разными людьми и видишь несправедливость: кто-то родился в маленьком населенном пункте, где негде было работать, вынужден был уехать, и это в итоге привело к бездомности; кто-то вырос в детском доме, у него не было и нет никакой поддержки — и тут статистика тоже неутешительна…

Но если переосмыслять и бесконечно думать, какой все это ужас и кошмарный кошмар, ни волонтерить, ни работать в НКО «в долгую» не получится. Если ты каждую историю пропускаешь через себя, прокручиваешь в свободное время, это прямой путь к выгоранию.

Моя бабушка, когда я пошла работать с бездомными людьми, сказала: «Ну ты выбрала… Там же одни страдания! Вот у меня хорошая была работа — инженер». А я не позиционирую это как работу со страданиями. Это ведь работа, которая помогает человеку из них выбраться!

Мне кажется, я нашла свое место в некоммерческом секторе потому, что, с одной стороны, я не черствый сухарь, у меня высокий уровень эмпатии, но я умею ее держать в рамках. С другой стороны, у меня нет стигмы и стереотипов. Ну и при этом я умею концентрироваться не на той кромешной жути, которая происходит сейчас у человека, а на том, как ему помочь. Я фокусируюсь на том, в какой точке мы сейчас и до какой нужно дойти, и думаю, какие действия надо предпринять, чтобы это сделать.

Я ни разу не рыдала из-за клиента, у коллег — бывало. Но были ситуации, когда я сильно расстраивалась. Иногда я была уверена, что все будет круто, а потом что-то срывалось. И вот это уже не вопрос твоих навыков. Можно научиться соцработе, взаимодействию с государственными службами, но это не гарантирует, что сможешь здесь работать. Самое главное, как ты это переживаешь внутри себя, можешь ли абстрагироваться, выстраивать границы с клиентами — не дружить, не поучать, не ударяться в спасательство, а оставаться специалистом.

Для кого-то это эмоционально слишком тяжело — соприкасаться с чужими очень трудными жизненными ситуациями, когда людям буквально некуда идти. А мне нравилась эта работа, потому что я видела много примеров, как она меняет жизнь человека.

Мне стало интересно посмотреть на «Ночлежку» с другой стороны. Я периодически волонтерю в наших проектах. И иногда бывало смешно, когда утром на приеме я говорила клиенту, какую ему нужно получить справку в МФЦ, а вечером встречала его у Ночного автобуса и спрашивала: «Ну что, получили?» Теперь я захотела посмотреть, как работает фандрайзинг, как организовываются благотворительные акции, как устроено взаимодействие с волонтерами. Сейчас моя работа — делать разный такой движ.

Я не только координирую волонтерство, но также организую ежегодные акции сборов — зонтов, мандаринов и тушенки, куличей и так далее, хожу читать лекции в школах и вузах, отвечаю за разные внутренние и внешние события.

Это не прямая помощь клиентам, но смысл для меня не теряется, он виден: если я не организую волонтеров, то очень много что не будет сделано и проекты встанут.

Кроме того, я работаю на привлечение внимания к проблеме, громко говорить о которой — тоже одна из задач «Ночлежки», потому что до сих пор в обществе много стигмы. В 2026 году любые формы помощи «продавать» сложно, а идею помогать взрослым людям чуточку сложнее. Но если менять отношение к проблеме бездомности, будет появляться больше тех, кто поддержит организацию.

У нас уже сформировано крепкое волонтерское комьюнити, участники общаются между собой, у нас бывают вечеринки и совместные поездки. С привлечением новых волонтеров тоже нет проблем. Но многие, у кого не было здесь изначально знакомых, отваливаются после первого-второго раза. Я планирую работать над тем, чтобы путь такого новенького волонтера сделать более комфортным, чтоб он не потерялся, а стал частью сообщества.

Еще важно не сломать инициативу. Очень много каких-то фишек и ноу-хау в «Ночлежке» придумано волонтерами. Я бы, например, не догадалась, что мыть термосы после выезда Ночного автобуса кому-то надо не только в фартуке, но и в каске, так как мне не грозит удариться о водонагреватель головой.

Я не знала, как продвигать такое не самое интересное волонтерство, как мытье термосов в 11 вечера. А потом оно стало само себя продвигать: термосы моют по двое, вечер, пена, брызги, искра, буря, безумие — в общем, импортозамещение «Тиндера». Кто-то знакомится, встречается, влюбляется, кто-то приводит свою вторую половинку. А потом там еще появились игровые карточки для пар или друзей с важными темами, и пока моешь термосы, можно обсудить какой-то вопрос и лучше узнать друг друга.

Это ложное представление, что волонтерить приходят только из великого альтруизма. На самом деле, желание помочь сочетается с тем, что люди закрывают свои собственные потребности — и это нормально. Кто-то приходит, потому что работает в офисе и не чувствует, что делает в этой жизни что-то полезное. Кто-то хочет найти друзей, и это классный вариант встретить людей с близкими тебе ценностями.

Хотя у нас много всего веселого и тусового, конечно, есть правила. Какое-то время назад мне пришлось отстранить двоих волонтеров на два месяца, потому что на мытье термосов они принесли шампанское. Да, одну бутылочку на семь человек, но, во-первых, у нас здесь после десяти вообще запрещено тусоваться просто так, а во-вторых, это могли увидеть наши клиенты из приюта, которые проходят реабилитацию в связи с зависимостью. Перед правилам равны все — и клиенты, и сотрудники, и волонтеры.

В мои задачи входит также вместе с координаторами следить, чтобы волонтеры не перегружались. Потому что лучше, если человек три года поволонтерит с перерывчиками, не сильно часто, чем за четыре месяца упашется и уйдет.

Многие уже давно с «Ночлежкой», кто-то переходит из волонтеров в сотрудники или становится сотрудником другой некоммерческой организации. И это классно, я всячески их поддерживаю, если надо, пишу рекомендации. Мы не настаиваем на том, чтобы люди навечно оставались только тут. Если они будут помогать где-то в другом месте, мы же все равно все связаны между собой. Конкурировать в некоммерческом секторе, на мой взгляд, глупо — проблем хватит на всех. Помогающие организации лучше работают сообща.

Вокруг меня потрясающий коллектив. И я не знаю ни одного человека, кто бы пришел сюда просто зарабатывать деньги — для всех важны идея, смысл. Мне многие волонтеры говорили, что с удовольствием бы пошли работать в «Ночлежку», но не могут себе это позволить с финансовой точки зрения — зарплаты в НКО не самые высокие. Я на данный момент могу. Но иногда мне бывает грустненько слушать про зарплаты друзей, которые заняты в другой сфере. С другой стороны, среди них у меня самая крутая и интересная работа. Я горжусь ей и говорить о ней могу бесконечно.

Однажды мы с подругой пришли в ресторан, я была в толстовке с надписью «Ночлежка», и с соседнего места меня спросили, что это. Дальше полтора часа я рассказывала про проблему бездомности, а подруга сидела и думала: «Ну, ничего нового…» Поэтому я не обижаюсь, если друзья в какой-то момент скажут: «Жень, давай только не про твою работу».

Моя любимая шутка, будто мама мне угрожала, что, если я буду плохо учиться, стану бездомной, а я хорошо училась и всех переиграла — теперь работаю с бездомными.

Но на самом деле, вот это представление, что работой надо гореть, снова-таки пришло из моей семьи. Дедушка был учителем, мама — врач, и многие члены моей семьи через десятки лет на своей работе говорят о ней с восторгом.

Конечно, моя семья сначала пребывала немножко в шоке, когда я поменяла работу. Но меня с детства учили: если можешь помочь, помоги, а если не можешь, найди тех, кто поможет. Этим я теперь и занимаюсь.

Ближе познакомиться с сотрудниками и волонтерами благотворительной организации «Ночлкежка» можно 27 июня на Дне широко распахнутых дверей. В программе экскурсии, лекции, работа «Нетолерантного кафе» и возможность задать любые вопросы о бездомности и помощи.