У «Теплого дома» нет грантов, денежных сборов, представительного офиса. Но есть пара сотрудников, пара арендованных помещений и человек, который сам когда-то оказался на улице без денег и документов. Как бывший автослесарь из Самары решил помогать бездомным в Смоленске — в материале АСИ.
Кирпичная многоэтажка недалеко от центра Смоленска. Лифт поднимает на четвертый этаж. Вячеслав звонит в одну из квартир. Дверь открывает немолодой мужчина с аккуратной прической и чертами, напоминающими киноактера. Из квартиры доносится аромат еды.
«Вы уже приехали, а я еще готовлю», — улыбается Игорь.
Старые полы в просторном коридоре намыты до блеска. В каждой из четырех комнат — по несколько заправленных кроватей и телевизор. Где-то в одной из двух ванных комнат шумит стиральная машинка. Все чисто, аккуратно и аскетично. Живут в этой квартире только мужчины — 12 человек.
Но утром в этот час квартира почти пуста — все подопечные на работе, дома только Игорь, который заведует этим хозяйством. На кухне он готовит обед и шинкует капусту, фоном слушая фильм на ноутбуке. В детстве его любимой сказкой была «Золушка», а теперь он и сам целыми днями ходит в магазин, готовит и наводит уют. Игорю 62 года, и здесь он живет уже второй год.
Одна из комнат этой квартиры, где, помимо кроватей, есть раскладушка и компьютерный стол с ноутбуком, — импровизированный офис Вячеслава. На этой раскладушке, бывает, он сам ночует. Вячеславу Храповицкому 52 года, последние несколько лет он руководит фондом «Теплый дом», который помогает оказавшимся на улице людям.
«Наберите в поисковике ”помощь бездомным в Смоленске”, вылезет наш сайт», — отвечает он на вопрос, как бездомные находят его. И отпивает горячий кофе из кружки с надписью «Говори кратко, проси мало, уходи быстро».
Все началось с улицы
Вячеслав родился и жил в Самаре. Полжизни отработал в автосервисе, но потом в определенный момент ему это надоело:
«Бывает так: щелкает — не хочу больше этим заниматься. Я купил инструмент и начал заниматься стройкой».
Мужчина уехал из родного города, мотался по командировкам и работал на вахтах — бродил по миру в поисках себя, по его словам. А в 2013 году однажды попал в типичную историю: предприятие закрылось, денег сотрудникам за работу не заплатили, и он оказался на улице в Новороссийске. Звонить родственникам было неудобно и стыдно. Помогла благотворительная организация «Движение», которая работала в Подмосковье, Смоленской области и Краснодарском крае и занималась именно такими случаями — не только оказывала психологическую помощь, но и давала бездомным еду, жилье и работу.
Вячеслав оправился, начал работать. А затем и строить карьеру в этой организации. Вскоре он оказался на руководящей позиции ее подразделения в Новороссийске. Так человек, который еще недавно не знал о некоммерческих организациях и стоял на улице без денег и понимания, что с ним будет завтра, стал руководителем НКО.
Фонд, рожденный из чужого краха
«Руководство фонда находилось в Москве. И спустя какое-то время говорит: “Слушай, Слава, у тебя все так неплохо получается, а у нас плохо идут дела в Смоленске, нужно ехать туда. Ну, опять же, на руководящую должность”», — вспоминает он.
Так уроженец Самары оказался в Смоленске и принял руководство филиалом: на тот момент — два арендованных помещения и документация. Дальше — несколько лет работы, а параллельно — обустройство личной жизни: в Смоленске Вячеслав женился и купил для семьи дом.
«И к тому моменту, когда я купил дом и переселил туда жену, организация в Москве начала разваливаться. Естественно, стал теряться диалог с руководством. Мы-то здесь на расстоянии, ждем поддержки в каких-то моментах, а у них там свое кино крутится. И в определенный момент я им позвонил и говорю: “Ребят, мне надоело, как все это происходит. Присылайте сюда человека, я передам дела и отстраняюсь”. Через пару дней мне перезвонили и говорят: “Никого прислать не можем, вот тебе готовое дело, реализовывай сам. Хочешь — уходи, не хочешь — не уходи. Мы как организация аннулируемся ”, — продолжает он.
Так организация перестала существовать, оставив после себя помещения, людей и полную неопределенность. Формально Вячеслав был «парень с улицы», как он сам это называет, без юридического статуса, но с готовой инфраструктурой и подопечными, которым все так же требовалась помощь.
Посоветовавшись со знакомыми, он решил продолжать работу самостоятельно. И в 2019 году официально зарегистрировал новую НКО — Общественно полезный фонд по оказанию помощи людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию, «Теплый дом». Вскоре появился сайт и группа в сети «ВКонтакте», нашелся копирайтер для соцсетей — и организация начала жить собственной жизнью. На сегодняшний день в команде фонда всего три человека: руководитель, его помощник и SMM-специалист.
«У нас задача-то простая. Мы позиционируем себя как восстановительный центр, — описывает он суть работы. — Почему восстановительный? Потому что мы помогаем людям, которые по разным причинам оказались на улице. Ведь когда люди оказываются на улице — у них шок, тупиковая ситуация, несмотря на то, что они взрослые, с каким-то огромным жизненным опытом. Я по себе просто знаю. И на этапе тупика в жизни я человеку мостик прокладываю, чтобы из этого тупика плавно вылезти. Вот и все».
Его речь периодически прерывается телефонными звонками — по делам фонда ему пишут и звонят круглосуточно. Иногда Вячеслав коротко бросает в трубку: «Перезвони, я сейчас занят» — и возвращается к разговору. Иногда — выслушает до конца и благодарит за напоминание.
Кто оказывается на улице — и почему
За семь лет работы фонд помог восстановиться и вернул в социум более 300 человек. Причины, по которым люди теряют дом, крышу над головой и связь с обычной жизнью, у всех разные, но нередко в этих историях присутствует алкоголь или другие пагубные привычки.
Так, Иван после развода потерял бизнес и пристрастился к спиртному, а вскоре оказался на улице. Олег пытался устроиться на работу и оказался в рабстве, трудился на сельскохозяйственных полях, пока не сбежал от похитителей за сотни километров, стерев в кровь ноги. Сергей, проработав 20 лет в Канаде, вернулся в Россию, попытался устроиться на работу, но не прошел медкомиссию и, пережив тяжелый психологический кризис, в итоге оказался на улице.
Бывают и совсем кинематографические истории, например, 62-летнего Игоря, который встречает гостей «Теплого дома». Последние 15 лет он, по его словам, скитается по подобным заведениям. Когда-то он закончил Ленинградский институт киноинженеров, работал в профкоме на заводе в Пензе, а после его банкротства в 90-е стал предпринимателем и занялся торговлей на рынке. Бывало, выпивал, когда «начались наезды и передряги» в бизнесе. Но главным потрясением стала смерть матери — мужчина сильно переживал. Тогда младший сводный брат предложил ему попробовать наркотики. Он долго отказывался, но затем согласился. Так Игорь оказался в «трясине», как он сам это называет, а его дом стал притоном. Вскоре пагубная привычка привела к условному сроку.
Спасла соседка, которая предложила ему выход — христианский реабилитационный центр в Воронеже. Мужчина согласился, оставил дом на брата и уехал. Реабилитация помогла, но незадолго до ее завершения он узнал, что брат устроил пожар и его деревянный дом сгорел дотла. Возвращаться было некуда. Год он жил в реабилитационном центре, помогал другим подопечным и работал на кухне. А когда пришлось его покинуть — устроился на работу в Воронеже и снял жилье. Но начались задержки зарплаты, и в итоге, не сумев оплатить жилье, он оказался на улице. Пришлось на время вернуться в воронежский реабилитационный центр, а позже — переехать в реабилитационный центр в Смоленске.
«Без копейки денег с нуля невозможно начать новую жизнь. Ведь не все возвращаются в дом, где ждут родители или родственники. Я вот вернулся, а мне некуда было возвращаться. А реабилитационные центры не дают этого шанса, они не оплачивают твой труд никак. Понимаете, нет шанса начать новую жизнь», — сетует Игорь.
Шанс на новую жизнь он получил в «Теплом доме», узнав о нем от знакомых. Поначалу работал на стройке, а затем начал заведовать хозяйством и готовить. За свою работу он получает зарплату, благодаря которой купил смартфон, кофемашину, а недавно еще и ноутбук, чтобы смотреть кино и слушать музыку.
«Мне вот хорошо в этом доме. Мне нравится заботиться о людях — для меня это очень ценно и важно. Ну а дальше время покажет», — делится Игорь.
Фото: Алёна Хлиманова / АСИ
Еще одна причина, распространенная почти в половине случаев у подопечных «Теплого дома», — депортация. Смоленск находится на границе с Белоруссией, и эта география оборачивается для города отдельной специфической проблемой. Россиян, годами живших в Белоруссии без официального статуса — гражданства или временной регистрации, — за нарушения депортируют в Россию.
«Депортация сначала дает небольшой срок — допустим, полгода. Обычно человека довозят до российской границы и бросают. Дорога, лес и контрольный пограничный пункт. Их довезли до знака ”Россия”, сфотографировали — и дальше только пешком. Они приезжают в Смоленск, садятся на транспорт — и домой.
Приезжают как ни в чем не бывало и попадаются заново. А если нарушил депортацию, тебя сажают в белорусскую тюрьму и дают тебе уже как минимум 5–10 лет запрета на въезд, — описывает Храповицкий. — И все, а у тебя семья, дети. Ты оказываешься в чужом городе, для тебя это уже чужая страна, потому что ты много лет живешь в Белоруссии. И человек, конечно, вообще не знает, куда пойти, что делать. Вот таким образом ко мне попадает много депортированных, которым надо как-то прожить это время до конца депортации. Депортация кончается, и они благополучно возвращаются домой».
Ежегодно, по его словам, из Белоруссии депортируют от 500 до тысячи россиян. Так в «Теплый дом» попал и Алексей. Он родился в Тамбове, а затем с родителями переехал в Могилев. После их смерти мужчина стал жить на улице. А попав под поезд, лишился руки и так 25 лет прожил на улице, собирая картон и металл. После депортации он оказался в тупике, не понимая, что ему делать.
Специалисты «Теплого дома» смогли через соцсети найти двоюродных сестер Алексея в Тамбове, которые приехали и подтвердили его личность. Только благодаря этому он получил документы — других независимых подтверждений его биографии из-за сроков давности не было. После сестры предложили Алексею переехать в Тамбов и снять квартиру — он согласился. На малой родине мужчина устроился дворником в ресторан и копит деньги, чтобы купить себе комнату.
Среди причин есть и «обратные» истории, которые также связаны со специфическим расположением Смоленска между Белоруссией и Москвой. Жители соседней республики, отправившись на заработки в Москву, становятся жертвами обмана или мошенничества.
«Когда у человека стресс, он же, как правило, пить начинает. Все пьют. Попадают в Смоленск, здесь продолжают пить. А чтобы попасть домой, нужно же в адекватном состоянии быть. Тебя даже на транспорт не посадят. А бывает, что их обворовывают и у них документов нет», — говорит руководитель «Теплого дома».
Есть и еще одна категория — люди, освободившиеся из мест заключения. Кто-то за долгие годы отсутствия стал не нужен семье или у него нет дома. А кто-то боится напоминать о себе и предпочитает скитаться без дома. Также после принятия в России в 2024 году закона о пробации «Теплый дом» сотрудничает с УФСИН и помогает ресоциализироваться людям, имевшим уголовные наказания и оказавшимся в сложной жизненной ситуации.
Как устроена работа фонда
В распоряжении фонда — две съемные квартиры: четырехкомнатная, рассчитанная на 12 человек, и трехкомнатная, рассчитанная на шесть человек. По статистике организации, каждый месяц через восстановительный центр проходит 10–12 человек и на постоянной основе проживает 10 человек, которым некуда идти. Средний возраст постояльцев на сегодняшний день — 40 лет. Каждый месяц на питание и содержание восстановительного дома уходит около 150 тысяч рублей.
«Наша первостепенная задача — помочь человеку вылезти из стресса. Для этого ему нужно оказать какое-то внимание. Как правило, это люди грязные, забомжевавшиеся, не всегда, но в большинстве своем. Его помыли, переодели, накормили, дали возможность отдохнуть. Кто-то себе ноги оттоптал, потому что долго-долго откуда-то шел. Кому-то просто в силу того, что он долго жил на улице и, естественно, пил, нужно выйти из этой интоксикации», — объясняет руководитель «Теплого дома».
Самая трудоемкая и долгая работа для специалистов фонда — восстановление документов. Бывают случаи, когда процесс растягивается на долгие месяцы и даже года. Люди десятилетиями живут без паспорта, а когда вдруг он становится им нужен, выясняется, что архивы учреждений давно не существуют или расформированы еще в советское время.
«Это долгая-долгая история. Причем берешь за ручку, везде ведешь, они сами не умеют конструктивно разговаривать. Это же как дети, они взрослые дети, не приспособленные к жизни. Плюс очень тяжело в подобных заведениях — сотрудники там не всегда адекватно общаются. И где-то они конструктивно реагируют, а где-то прям очень тяжело диалог складывается. Так же и с врачами. Поэтому всегда приходится с ними за ручку ходить», — делится Вячеслав Храповицкий.
Пока идет процесс восстановления документов, продолжает руководитель фонда, подопечного необходимо занять делом — «потому что от безделья люди придумывают себе всякую ерунду в голову и начинают реально чудить». Поэтому все трудятся: кто-то следит за хозяйством в квартире, кто-то занимается подсобными работами на стройке. За долгие годы работы у фонда сложилось долгосрочное взаимодействие с различными компаниями. Именно за счет заработков подопечных, отдающих часть денег в фонд, «Теплый дом» и существует.
«То есть мы по большому счету на самоокупаемости. Все, что здесь приобретается, все, что развивается, — это благодаря тем же подопечным. То есть вот так эта машина работает. Когда-то все это начиналось, грубо говоря, за мои средства и потихоньку, но это было в микроскопическом масштабе. А за счет подопечных потихоньку, потихоньку мы как-то растем. Не сказать, что быстрыми темпами, но тем не менее», — продолжает Храповицкий.
Помощь, в которой фонд действительно нуждается, — это не деньги, а конкретные вещи: обувь, одежда, бытовые мелочи. Люди узнают об этом из постов фонда в сети «ВКонтакте» и просто приносят или отдают вещи, за которыми Вячеслав сам и приезжает.
Не все хотят вернуться к нормальной жизни
«Теплый дом» для Вячеслава Храповицкого давно перестал быть работой и стал жизнью. Себя он считает счастливым человеком, потому что занимается любимым делом, а дома его ждут супруга и маленький сын. Хотя он уверен, что вряд ли бы работал в некоммерческой сфере, если бы не тот случай в начале его карьеры, который заставил его оказаться на улице. Хотя вернуться к обычной жизни получается не у всех, и Вячеслав не строит иллюзий на этот счет:
«Я понимаю, что в основном это хождение по кругу. Это такой контингент, который то в гору, то с горы, — у них качели в жизни происходят», — признает он, отпивая из кружки остывший кофе.
«Теплый дом» не удерживает подопечных: они могут уйти в любой момент. Кто-то срывается и уходит в неизвестность, не предупредив, кто-то возвращается раз за разом, кто-то после ухода оказывается уже в тюрьме, а кто-то — погибает на улице. Он вспоминает историю своей подопечной — бывшей учительницы литературы. Из-за проблем в личной жизни она пристрастилась к алкоголю и потеряла все, а оказавшись в «Теплом доме» нашла себе там спутника. Вместе они и ушли, предпочли жить на улице и спать на теплотрассе. Позже Вячеслав узнал, что женщина погибла.
Но кто хочет — остается и исправляет свою жизнь. Таких немного, но они есть:
«Я никогда для себя не веду статистику положительных результатов. Я понимаю, что они есть, и понимаю, что все это не зря. Истории же есть, пускай их не так много. А сколько их, я не фиксирую. Мне зачем? Но даже если мы двум людям из 100 вот так помогли, значит, мы существуем не зря. У меня такая позиция»
За прямотой — тяжелый личный опыт: тягостный развод, потеря имущества. Шесть раз он начинал жизнь с нуля, и именно поэтому, говорит Вячеслав, ему проще разговаривать с подопечными как человеку, прошедшему тот же путь снизу наверх — «через все ступени».
«Этот мир тебе ничего не должен. Ни мама, ни папа, ни жена, ни правительство — никто. Но тебе дают возможности. Хочешь — иди делай», — призывает он.
Формула звучит жестко. Но лучше всего ее подтверждает не сам Вячеслав, а тот, кому он ее когда-то объяснял. Раз в несколько месяцев он созванивается с Алексеем из Тамбова — просто узнать, как дела. «Он вспоминает, как я ему говорил: пора менять цели в жизни, масштабироваться. А он на это все думал тогда: ”Слав, как ты задолбал со своими нравоучениями, я взрослый, я сам все знаю“. А сейчас, спустя время, он переформатировался — он уже не жалуется, а рассказывает, что нового происходит, какие он цели ставит. Это круто. Это и есть та самая ситуация, ради которой мы вообще существуем», — заключает Храповицкий.
Материал подготовлен по проекту «НКО-профи: поддержка, преемственность, развитие», который реализуется Агентством социальной информации при поддержке Фонда президентских грантов.
