Много лет, с момента рождения детей, Оксана Булыгина работает копирайтером-редактором на фрилансе. «Последнее время с развитием нейросетей заказов стало меньше, – рассказывает она. – Я стала на HeadHunter постоянно мониторить вакансии, откликалась, но не находила подходящий вариант, не получала ответов. И вдруг я увидела вакансию волонтера-куратора, меня это заинтересовало, даже не знаю, почему…»
Сейчас Оксана помогает подопечным фонда «Гармония жизни». И говорит, что волонтерство ее очень вдохновляет.
Оксана Булыгина, копирайтер-редактор, мама двоих детей, волонтер фонда «Гармония жизни»:
Я родом из Тюмени. В 1990 году моя семья переехала в Беларусь вслед за отцом-военным. Там у нас ни родни, ни знакомых, было очень тяжело. На тот момент нас было четверо у родителей, иногда даже нечего было поесть… Помогали соседи, коллеги родителей, кто чем мог: кто вещи принесет для нас, кто картошки или яблок. Помню, как мама тихо плакала по вечерам от безысходности. Они с отцом до распада СССР хорошо зарабатывали, а в тот период как будто все рухнуло, в том числе и надежды на будущее.
Отец у меня очень строгий и суровый человек, полковник, всегда меня в ежовых рукавицах держал как старшую. Веру в себя, самооценку он во мне убил.
Хотела танцами заниматься. – «Посмотри на себя, тебе на самбо или на дзюдо надо, какие тебе танцы!» В два института поступила. – «Еще отучиться надо». Отучилась. – «А работу не найдешь!» Я успевала учиться, работать, играть в панк-группе и даже на концерты ездить, не просила денег на свои хотелки. Но он никогда не хвалил, морально подавлял. И мама моя тоже страдала.
Фото: Мария Муравьева / АСИ
Я вышла замуж за свою первую еще подростковую любовь, взяла кредит на дорогую и красивую свадьбу, а потом все разладилось – и осталась я одна с долгами. Вернулась домой к родителям – начались упреки. А мне была нужна, наверное, хотя бы просто поддержка какая-то…
Мне было морально и физически плохо, финансово трудно. Я продала, что смогла, долги погасила. Снимала комнату, у друзей-знакомых жила. Все это меня сломало. Потом встретила своего второго мужа. С ним жили как-то непонятно, он пил, я тоже…
Я потерялась. Мне надо было убежать, начать все с чистого листа.
Увидела объявление, что в Подмосковье на завод телевизоров требуются работники на конвейер, и одним днем уехала.
На конвейере надо было монотонную работу делать очень быстро, а я новичок, у меня все из рук валилось, на меня орали. Но я пересилила, перетерпела, а потом приловчилась. Меня уже саму просили пойти помочь, подсказать, уважать стали, бригадиром поставили. Но начальник один стал намекать на свидание с последующим продолжением, и мне пришлось уйти.
В Подмосковье было рядом несколько общежитий разных компаний, мы общались между собой.
Одна женщина, какая-то начальница, сказала: «Что тебе, Оксана, здесь делать? Я вижу, ты девушка хорошая, работы не боишься, не отлыниваешь, не гуляешь», – и помогла мне устроиться на склад маректплейса в Подольске. А я только слышала тогда, что там платили очень хорошо, и вдруг мне самой такое предлагают! Я потом очень хотела найти эту женщину и отблагодарить, хоть конфетки какие-то купить, но не нашла.
Фото: Мария Муравьева / АСИ
У маркетплейса была корпоративная квартира для сотрудников, куда меня подселили. Там я и познакомилась со своим мужем Валентином. Его родители переехали с Кавказа на Донбасс, а в 2014 году погибли. Сестру с ребенком он увез на юг Украины к друзьям, а потом связь потерялась… Сюда он приехал с одной сумкой, привез две смены белья.
У него никого не было знакомых, и у меня никого. Мы просто общались как друзья, у меня даже какие-то в то время ухажеры были, и я ему все рассказывала.
Потом нас сократили на работе, мы решили держаться вместе, сняли комнату, начали уже как-то присматриваться друг к другу. И вот мы вместе уже 11 лет. У нас двое детей, у сына инвалидность.
Муж у меня очень работящий, не пьющий, понимающий. Я с детства не люблю ругань, для меня это триггер, внутри все обрывается, когда слышу, кто-то кричит. С мужем у нас ровные спокойные отношения. У него такая особенность – сглаживать углы, конфликты. Он перетерпел многое в жизни, потерял родителей, остался один, видел войну. Но он на все смотрит спокойно, ровно. Такой характер.
Через полтора года, как у нас родилась дочка, я узнала, что второй раз беременна. Мы жили в комнате в коммунальной квартире, еле сводили концы с концами, денег с трудом хватало ребенку на смесь и подгузники, питались одними макаронами, ну, и мама как могла помогала. Да еще и соседи были такие, что я не раз вызывала полицию.
В общем, муж сказал: «Аборт». Я пошла на УЗИ перед этим, а мне там дали послушать, как сердечко бьется. И я поняла: нет, не смогу убить этого ребенка.
Пришла домой, сказала мужу. А он говорит: «Ну, смотри, как-нибудь справимся…»
Фото: Мария Муравьева / АСИ
За две недели до того, как узнала, что беременна, я дала объявление в группу «Отдам даром», приехала молодая пара, все накопившиеся детские вещи забрала. А нам-то теперь тоже надо было ребенка одевать. Я знала, что в церкви можно вещи взять и тогда единственный, наверное, раз в жизни обратилась за помощью. Я была так воспитана, что никогда не думала у кого-то попросить. Но тут дети, ответственность, надо было переступить через себя. Пару пакетов одежды на Анечку и на Ярика набрала – это меня очень выручило.
Когда сыну было полтора месяца, у него обнаружили дефект в сердце, и кардиолог в лоб сказал, что сын не жилец. У меня мама врач, была заведующей двух поликлиник у нас в городе, знала многих медиков, и она сказала: «Приезжайте сюда». В Беларуси обследовали и сказали, что ребенок это перерастет. Но все время, пока мы ждали, я плакала, не спала по ночам. Я ложилась рядом с сыном, прислушивалась к дыханию, гладила его и говорила: «Ты сильный, ты упрямый, ты справишься».
Он хорошо развивался, осваивал навыки, а потом года в полтора после болезни случился откат. Меня все успокаивали, мол, ну, так бывает, у мальчиков все медленнее идет, чем у девочек. А как-то я повезла Аню к врачу, и Ярик был с нами. Он вел себя, как обычно, не мог усидеть на месте. Рядом в очереди одна мамочка очень аккуратно, тактично спросила: «Простите, пожалуйста, а у вас случайно у ребенка не аутизм?» А я даже не думала об этом.
Оказалось, что у нее самой у среднего сына аутизм, и она увидела, что мой ведет себя точно так же. Она рекомендовала обратиться к психоневрологу, психиатру, тогда мы начали ходить по врачам, и в 3,5 года сыну наконец поставили диагноз. Ему сейчас уже девятый год, он не разговаривает — хотя я его хорошо понимаю, есть много других тяжелых нарушений.
У меня подруга как-то спросила: «А как твой муж, когда узнал, не убежал, не бросил?» А почему он должен нас бросить, это наш общий ребенок, это наше общее испытание.
Мы к тому времени уже снимали квартиру, а не комнату, но регистрация была временная, а у меня еще не было российского гражданства, поэтому, когда сыну оформили инвалидность, нам отказывали в пособии. И только позже я узнала, что пенсия все же была положена. Я написала заявление на перерасчет — опять отказ. Одно из мои образований — юридическое. Я подала в суд и выиграла.
За все время нам выплатили 320 тысяч – это для нас были такие большие деньги, вы не представляете!
И мне муж говорит: «Слушай, поехали на море». Мне было уже 40 лет, а я ни разу не видела море. И мы рванули в Анапу. Закупились, нашу старенькую девятку подшамнили, чтобы ничего не поломалось, ехали долго, останавливались переночевать, и когда приехали, дети – одному шесть, другой восемь – стояли на берегу, боялись сначала к воде подойти. А у меня и страх какой-то внутри, и восторг!
Неделю мы там провели. Потом еще раз через год ездили в Ейск, правда, уже кредиткой пришлось воспользоваться. Я заметила, что и на сына море, воздух – все это хорошо влияет. Только когда возвращаемся, проблемы тоже возвращаются…
Где-то полгода назад я увидела объявление о волонтерстве, отозвалась. Муж был удивлен: «Зачем тебе это надо?» А я хочу быть нужной, полезной, тем более, что чувствовала какое-то истощение и от бесполезного поиска работы, и от сложностей. Волонтерство дало мне двинуться дальше. Я горжусь тем, что участвую в жизни фонда и могу помогать тем, кому сложнее, чем мне. И меня это отвлекает.
Я помогаю своим временем, искренним желанием разобраться, что-то подсказать, добрым словом поддержать.
У меня тоже такое было и не раз, когда я одна, в беде, и мне помогли совершенно посторонние люди, у которых я даже ничего не просила. А я при этом была молодая сильная женщина, но могла не справиться. А тут – мамочки с детьми!
Моя задача – связаться с теми, кто к нам обращается, узнать, какие обстоятельства, что нужно, и предоставить информацию о том, что может фонд предложить – вещевую помощь, обучение профессии и помощь с трудоустройством, консультации юриста или психолога, а затем координировать эту помощь.
Если нужен сбор на какую-то дорогостоящую вещь – обогреватель и плиту для дома, специальный анатомический матрас, – рассказываю, что надо подождать, все это не быстро. У нас одна женщина вообще просила, знаете, квартиру ей купить. Когда запросы нереалистичные, спокойно объясняю, что возможности фонда не безграничны.
Фото: Мария Муравьева / АСИ
А другая мама – самый, наверное, тяжелый случай был – только очки для дочки попросила. Она с Дальнего Востока, 10 лет ее муж избивал, она не могла уйти, потому что за парализованной мамой ухаживала. Когда мамы не стало, смогла с двумя маленькими детьми сбежать. Жила в кризисном центре, потом ей предложили работу в Москве, а когда приехала, в общежитии сказали, что с детьми нельзя. Кто-то ей посоветовал обратиться к нам. Чтобы очки купить, надо диагноз знать, рецепт иметь, я стала спрашивать, а она сказала, что пока не может с дочкой к врачу попасть, потому что …решает, где им жить.
Фонд стал ее тоже поддерживать, она с нашим психологом работала, устроилась в хостел ночным администратором, постоянно перерабатывает, чтобы до управленца дорасти.
Недавно фонд предоставлял мамам с детьми бесплатные билеты в цирк – грандиозное представление было, мы с Анечкой тоже ходили. Там я увидела эту очень уставшую женщину. Она не жалуется, не плачет, наоборот, старается держаться. Хотя по разговору даже слышно, что это трудно. Она все эти годы внутри себя несет боль, а теперь ситуация такая, что она оказалась совсем одна, и дети еще маленькие.
Когда я пришла на собеседование в фонд, меня сразу спросили, смогу ли я эмоционально выдерживать, тем более без опыта в благотворительности. Первое время, конечно, были моменты, когда я действительно продолжала переживать уже и после общения, пропускала все эти ситуации через себя, с мужем обсуждала. Он мне отвечал: «У них такая жизнь, а у тебя другая и свои проблемы». Постепенно я научилась контролировать свои эмоции и просто делаю то, что в рамках моей компетенции.
Я уже говорила, что тоже знаю, каково быть одной, когда надеяться не на кого. Поэтому я стараюсь наших подопечных морально поддерживать, напоминать им, что обязательно после черной полосы проступит белая, что они справятся. И вижу, как у многих, получающих от фонда поддержку, появляется воодушевление, светлый взгляд на будущее.
А что касается какой-то работы хорошей, которую я изначально искала, то всему свое время, и то, что мое, от меня не уйдет.
Когда-то я училась в двух вузах, работала, получала права, языками занималась, добивалась, стремилась, достигала. А внутри чувствовала, что это все не то. Как будто я все кому-то что-то пытаюсь доказать. А где то, чего я сама хочу?..
Фото: Мария Муравьева / АСИ
Сейчас у меня в жизни все идет так, как надо. Я мечтала о крепкой семье и найти человека, которому можно довериться, и нашла. У меня двое детей, они не идеальны, но они есть, они меня радуют, мне приятно с ними проводить время. Я помогаю женщинам, не обещая золотые горы, но не оставляя их в беде. И у меня есть комфорт в душе, которого я всегда и хотела.
Фонду «Гармония жизни» нужны волонтеры психологи и коучи, которые могут помочь женщине в трудной ситуации обрести внутреннюю опору, а также помощники на мероприятиях и медиаволонтеры. Большое узнать о волонтерских задачах можно на сайте. Чтобы присоединиться к команде, нужно заполнить анкету.
