Несмотря на то что за 10 лет некоммерческий сектор превратился в профессионального партнера государства, эксперты уверены: сектор зажат между постоянной необходимостью расширять помощь и нехваткой финансирования.
Масштабы сектора и зона отчуждения
Результаты независимого мониторинга, представленные Екатериной Смородой, членом Совета при президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ), базируются на данных из 89 субъектов РФ. Опрос охватил более шести тысяч поставщиков услуг.
Ситуация с финансированием близка к критической: более 60% опрошенных указывают на экономическую необоснованность тарифов, а 45% негосударственных поставщиков регулярно сталкиваются с задержками бюджетных выплат.
В ряде регионов этот срок достигает 3–12 месяцев, что приводит к нехватке оборотных средств у каждой второй организации.
«За цифрами мы видим реальные судьбы людей, которым нужна помощь. Крайне тревожно, что 36% негосударственных поставщиков сегодня сомневаются, стоит ли продолжать работу с государством, а 6% уже приняли решение выйти из реестров из-за травли, необоснованных проверок и отсутствия рентабельности», — заявила Екатерина Сморода.
По ее словам, существующая модель, где бюджетное возмещение в ряде случаев составляет лишь одну десятую часть от фактических затрат, требует немедленной ревизии.
Человеческий фактор против казенного подхода
Основной конфликт между государством и негосударственным сектором лежит не только в плоскости денег, но и в самой философии оказания услуг. Председатель Комиссии ОП РФ по развитию некоммерческого сектора Елена Тополева-Солдунова отметила, что за 10-летие участия НКО в социальной сфере сектор накопил уникальный опыт, однако «отраслевой консерватизм» на местах по-прежнему тормозит развитие. Так, многие региональные ведомства до сих пор воспринимают негосударственные организации как угрозу, а не как инструмент повышения качества жизни граждан.
Эта разница подходов особенно заметна в повседневной работе. Елизавета Олескина, директор фонда «Старость в радость», пояснила, что НКО обладают гораздо большей гибкостью. Если государственные учреждения часто ограничены жестким графиком (например, работа с 9:00 до 17:00 в будни), то негосударственные поставщики способны подстраиваться под нужды человека: вводить работу в выходные дни или обеспечивать полноценный уход в течение всего дня.
Однако такая гибкость нередко разбивается о казенный подход. Чиновники на местах часто предпочитают работать только с государственными учреждениями, опасаясь перемен или не желая делиться бюджетными ресурсами. Олескина отмечает, что нередко логика местных регуляторов сводится к позиции «Зачем хлеб отдавать из родного дома?».
В результате лучшие практики — например, внедрение психологов или горячего питания сверх обязательного стандарта — существуют в регионах вопреки системе, а не благодаря ей.
Эксперты подчеркивают: пока социальная сфера будет ориентирована лишь на формальное выполнение отчетности, а не на реальное благополучие человека, потенциал негосударственных организаций так и останется не раскрытым в полной мере.
От профилактики до сопровождения
НКО сегодня берут на себя самые сложные участки, куда не дотягивается госсектор: помощь ветеранам СВО, реабилитацию наркозависимых, сопровождаемое проживание инвалидов.
Андрей Якунин, директор Центра развития социальных проектов Тюменской области «Милосердие», назвал НКО мобилизационным ресурсом страны. Он подчеркнул, что некоммерческие организации способны не просто копировать государственные стандарты, но и улучшать их, внедряя новые методики помощи. Однако работать при этом приходится в условиях выживания: организации вынуждены покрывать до 20–30% расходов из привлеченных благотворительных средств, что делает их деятельность крайне уязвимой.
Маргарита Урманчеева, президент Санкт-Петербургской ассоциации ГАООРДИ, подтвердила, что даже в регионах с отлаженной системой взаимодействия сохраняются институциональные барьеры. Среди них, например, отсутствие инструментов кредитования (банковские гарантии и кредиты), крайне важных для НКО, поскольку они не имеют прибыли в классическом понимании этого слова.
Позиция ведомств
Представители власти согласились с тем, что вопрос стоит остро, однако указали и на объективные ограничения.
Денис Мильто, начальник отдела развития негосударственного сектора в сфере социального обслуживания граждан департамента социальной защиты и социального обслуживания Минтруда России, заявил, что тарифная политика относится к полномочиям субъектов РФ, и попытка централизованной унификации потребует пересмотра основ бюджетного и налогового законодательства.
Он призвал НКО активнее работать в рамках существующих рыночных механизмов, подчеркнув, что государство рассматривает некоммерческий сектор как важного партнера, но бюджетные возможности в текущих условиях ограничены.
Елена Иваницкая, замдиректора департамента развития социальной сферы и сектора некоммерческих организаций Минэкономразвития, анонсировала работу по анализу фактических затрат поставщиков в регионах. По ее словам, это поможет сформировать более объективную картину недофинансирования.
Вероника Сергеева, заместитель директора департамента бюджетной методологии Минфина России, акцентировала внимание на инструменте социального заказа. Там, где он внедрен, наблюдается рост тарифов и прозрачность процедур. Однако на данный момент инструмент охватывает лишь малую часть рынка — около 7% от общего объема финансирования соцуслуг.
Что дальше?
По итогам круглого стола было решено:
- Сформировать пакет предложений для правительства РФ, включающий создание механизмов досудебного урегулирования споров по выплатам и закрепление единых стандартов контроля для государственных и частных поставщиков.
- Тиражировать дискуссию в регионы. Елена Тополева-Солдунова предложила провести аналогичные обсуждения в субъектах РФ с участием местных общественных палат и уполномоченных по правам человека.
- Доработать систему отчетности. Реестры поставщиков должны стать более информативными и прозрачными для потребителей услуг.
«Мы должны не просто зафиксировать проблемы, а превратить их в конкретные поручения. Ситуация, когда НКО — это ”затычка” для проблемных зон системы, должна смениться на равноправное партнерство», — резюмировала Елена Тополева-Солдунова.