По данным на 2025 год, в России у четырех миллионов человек диагностированы психические расстройства. У 479 тысяч они были выявлены впервые, из них у 83 тысяч пациентов диагноз — алкогольная зависимость или алкогольный психоз.
Взаимосвязь между ментальными расстройствами и зависимостями есть, и игнорировать ее нельзя, считают эксперты.
В преддверии Всемирного дня психического здоровья компания «Гедеон Рихтер» провела ежегодную пресс-конференцию своего социального проекта «Психическое здоровье». Проект направлен на изменение отношения общества к пациентам с психическими заболеваниями.
Психиатрические расстройства и зависимость: встречное движение
Не только употребление ПАВ приводит к психическим проблемам, но и наоборот, у людей с ментальными нарушениями больше шансов получить дополнительные проблемы с алкоголем и наркотиками. Как показывают имеющиеся на данный момент зарубежные исследования, риск развития алкогольных или наркотических зависимостей и психозов на фоне употребления у людей с шизофренией, БАР или депрессией выше, чем в среднем по популяции.
«Мы должны сразу сделать дисклеймер: это ни в коем случае не нужно воспринимать как руководство к действию. Но психоактивные вещества действительно могут заглушать какие-то переживания и на каком-то этапе способствовать некоторой нормализации состояния», — говорит Эльвина Ахметова, психиатр-нарколог.
Так, при депрессии ПАВ могут влиять на временное повышение активности. При дебюте шизофрении, когда человек не понимает, что с ним происходит, и пугается, вещества помогают ему успокоиться.
«Но вся проблема в том, что психоактивные вещества еще больше усугубляют это состояние. Оно будет ухудшаться. Предшествующее психическое расстройство и зависимость будут накладываться друг на друга», — подчеркивает специалист.
Более того, употребление будет маскировать симптомы, менять клиническую картину и затруднять постановку диагноза. Человек не сможет получать необходимое лечение, но будет все больше погружаться в болезнь, зависимость и социальную изоляцию.
Первый вопрос: почему ты употребляешь?
Граница между «Я контролирую себя, хожу на работу, у меня есть семья» и полной потерей контроля может быть пройдена стремительно. При этом часто признать проблему и обратиться за помощью мешает понимание, что в целом употребление социально неодобряемо.
Чаще всего бить тревогу начинают близкие. «Если не получается дойти до врача, пусть хотя бы родные узнают, почему человек начинает употреблять. Вопрос ”Почему? Для чего тебе это надо?” дает очень много ответов», — говорит Эльвина Ахметова.
Может быть, при дебюте шизофрении человек и не признается в том, что слышит голоса. Но всегда можно услышать объяснения: «Я не могу спать», «Я нервничаю», «Мне просто грустно», «Меня все раздражает», «Я не получаю радости от жизни».
«Это уже зацепка, — говорит специалист. — Когда человек дойдёт до врача, мы будем оперировать не тем, что ”ай-яй-яй, вы пьете или что-то употребляете, как плохо”, а говорить: ”Давайте сначала нормализуем ваше психическое состояние, чтобы вам было комфортно и ваша рука не тянулась за чем-то, чтобы искусственно себя стабилизировать”».
Понимание происходящего и восприятие этого как симптомов болезни помогают пациенту переходить от чувства вины к мотивации двигаться вперед и получать терапию.
Разрушение мостика зависимого поведения
Специалисты напоминают: не обязательно иметь врожденную предрасположенность к психическому расстройству или зависимости. От острого развития психотических состояний не застрахован никто.
«Мы все должны быть начеку, потому что жизнь легче не становится, — говорит Эльвина Ахметова. — Если в нее все больше входят какие-то психоактивные вещества, это повод обратиться к психотерапевту, психологу, психиатру, наркологу. Мы не страшные люди, мы помогаем».
При этом, признается практикующий нарколог, четко прописанных методик на данный момент мало, и лечение пациентов — это чаще всего «творчество врача». Правильно подобранные современные препараты могут воздействовать не только на зависимость, но и на другие имеющиеся у пациента нейробиологические нарушения. Но фармакотерапия обязательно должна дополняться психотерапией и социальной реабилитацией.
Только с помощью комплексного подхода можно развернуть клубок проблем и всего того, что происходит в мозге у человека, найти причины и работать не только с нейробиологией, но и с поведением. «У мозга закрепляется: ”Как только мне плохо, я иду и употребляю”. Этот мостик нужно разрывать», — заключает специалист.
Иначе он довольно быстро переворачивается в другую связку: не употребил — стало очень плохо.
Социальный проект и группа риска внутри него
Центр адаптации и развития «Изумрудный город» помогает взрослым с ментальными особенностями быть более самостоятельными и вести активную жизнь. По словам Надежды Степуниной, учредителя центра, психиатра и психотерапевата, проблема употребления алкоголя и других ПАВ встречается примерно у пяти-шести благополучателей из ста.
Обычно участники программ центра принимают препараты, несовместимые с алкоголем. Кроме того, большинство материально зависит от семьи и почти везде бывает с сопровождением. Поэтому в группу риска попадают наиболее сохранные взрослые с ментальными особенностями.
«Те, кто наряду с наличием психического расстройства употребляет алкоголь и наркотические препараты, — это наиболее сохранные интеллектуально и наиболее самостоятельные из наших благополучателей, — говорит Надежда Степунина. — И вот эта внешняя перспективность, сохранность и самостоятельность порой играют с ними злую шутку».
Обычно случаи использования психоактивных веществ выявляются по изменению поведения человека, по запаху в случае употребления алкоголя, по разговорам с другими участниками проекта.
«Возможности нашей благотворительной организации здесь достаточно ограниченные, — признается руководитель центра ”Изумрудный город”. — Мы говорим с самим человеком и с его близкими. Даем контакты врачей-наркологов, к которым человек может обратиться. Иногда наши сопровождающие тренеры буквально доводят человека до врача. Но это только в том случае, если он сам хочет решить проблему. Если не хочет, к сожалению, кроме претензий, обид и возмущения, мы ничего в ответ не получим».
Не наказывать изоляцией
В «Изумрудном городе» стараются избегать таких мер, как исключение из проектов и отстранение от работы участников с психическими нарушениями, замеченных за употреблением алкоголя или других вещества.
«Иногда занятость у нас — единственный на данный момент вариант занятости, а окружение в проекте — единственное окружение, кроме семьи, — говорит Надежда Степунина. — Мы стараемся по возможности сохранить человека в проекте, если он сам этого хочет, и предлагаем разные варианты».
Если употребляющий человек занят в инклюзивных мастерских или как курьер, то будет не допущен к работе в нетрезвом состоянии или если его поведение становится агрессивным, недопустимым, мешает другим участникам.
Пока справляется, он будет работать. Когда уже не может удержаться в трудовой занятости, остается возможность участия в волонтерском проекте.
«Этот проект в большей степени ориентирован на коммуникацию, там встречаются разные люди — как с расстройствами, так и без. Они занимаются работой примерно час-полтора, а потом еще столько же времени — чаепитие, общение. Есть диалог, есть чат, где они постоянно переписываются.
И у нас есть примеры, когда человек в проектах трудовой занятости не удержался, а в волонтерском проекте остался и в итоге смог справиться с употреблением», — рассказывает учредитель центра.
Показывать путь
«Идея сказки об Изумрудном городе как раз в том, что команда идет в него и по ходу движения исполняет свои желания благодаря собственным усилиям, — рассказывает учредитель центра ”Изумрудный город” о том, как появилось название. — Нам изначально близка идея, что каждому человеку, в том числе с психическими расстройствами, важно не просто быть получателем помощи, объектом жалости и повышенного внимания, а гораздо важнее почувствовать, что ты что-то можешь и что ты нужен».
Один из первых проектов центра — организация сопровождения благополучателей социальными тренерами, то есть есть людьми с опытом жизни с психическим расстройством, уже прошедшими путь адаптации и готовыми помогать другим.
Участники проектов центра, имеющие опыт употребления и находящиеся в длительной ремиссии, нередко становятся примером и поддержкой для тех, кто пытается избавиться от зависимости сейчас. Они могут от первого лица рассказать родственникам употребляющего человека, что помогает, а что, наоборот, провоцирует разрушительное поведение их близкого, поговорить с ним самими на понятном ему языке, посоветовать, куда обратиться, и мотивировать лечиться.
В реабилитационных центрах главное, что получают пациенты, — понимание и ощущение, что могут существовать в состоянии трезвости. Но возвращаясь в привычную среду, они нередко возвращаются и к употреблению.
«Мы разговаривали с руководителями одного из реабилитационных центров для людей со смешанной патологией — когда есть психическое расстройство и зависимость — о том, что можно было бы сделать коллаборацию и использовать тренировочную квартиру нашего центра как промежуточный пункт, где человека сопровождают социальные тренеры, — рассказывает Надежда Степунина. — Это перспективный, но сложный проект. Он пока находится на уровне обсуждения».
В любом случае ни медицина, ни психологи, ни социальные тренеры чудесным образом не избавляют от психических расстройств и зависимости. Человеку придется самому учиться жить с учетом этого. «Мозг — хрупкая штука, — говорит Эльвина Ахметова. — Если с ним что-то произошло, нужно всегда держать руку на пульсе». Рецидивы и срывы возможны.
Но есть и хорошие новости: «У мозга есть опыт и память, — добавляет нарколог. — Когда человек проходит терапию в реабилитационном центре, психотерапию зависимости, фармакотерапию, он уже знает, что делать, куда идти, к кому обращаться».
