Пока демографы и политики обсуждают старение населения России и мира через проценты и прогнозы, сотни тысяч пожилых людей продолжают жить в похожих условиях — между домом, огородом, запасами дров и редким транспортом. Но что означает старение населения на практике? Означает ли оно продуманную систему поддержки или постепенное выпадение пожилых людей из активной общественной жизни?
В колонке Оксана Парфенова и Ирина Петухова, специалисты Социологического института РАН — филиала ФНИСЦ РАН (Санкт-Петербург), представляют результаты исследования «Старение на месте в условиях современного российского села: социологический анализ повседневных практик пожилых», поддержанного Российским научным фондом. Исследование проводилось в 2024–2026 годах на Северо-Западе России — в Карелии, Ленинградской и Новгородской областях.
В исследовании использовали опрос 200 пожилых сельских жителей, десятки глубинных интервью с пожилыми людьми, их родственниками, социальными работниками и фельдшерами, а также подробные описания деревень.
Не возраст, а баланс ресурсов: главная ошибка в разговоре о старении
Расхожее представление звучит так: «старость» определяется цифрой в паспорте, и после определенного рубежа люди неизбежно становятся обузой для систем здравоохранения и соцподдержки.
Наши данные говорят обратное: в сельском контексте ежедневная автономия пожилых определяется не возрастом как таковым, а балансом трех составляющих: здоровьем, доступной инфраструктурой и распределенной системой ухода.
Пожилые сами описывают свое здоровье через функциональность: смогу ли я сегодня обработать грядки, принести воду из колодца, растопить печь, дойти до автобусной остановки и так далее. Когда здоровье «проседает», жизненное пространство человека постепенно сокращается: сначала до приусадебного участка, затем до дома, а в крайних случаях — до собственной комнаты и даже до возможностей собственного тела.
В этот момент особенно важна инфраструктура: можно ли вызвать врача или попасть в акушерский пункт, дождаться социального работника, нанять помощника, отопить дом. Все это помогает человеку оставаться в привычной среде и реализовывать право стареть дома.
Именно поэтому мы говорим о ресурсно-инфраструктурном, а не только возрастном измерении старения в деревне. У двух женщин одного возраста, например 75 лет, могут быть совершенно разные сценарии жизни: одна каждый день может сходить в дом культуры, магазин, на почту или к врачу, а другая месяцами не выходит из дома. При этом они могут жить в соседних районах.
Медицина в деревне: инфраструктура есть, доступа нет
На уровне отчетов о сельском здравоохранении картина выглядит неплохо: на карте есть фельдшерские пункты, амбулатории, районные больницы и врачи общей практики. Но в жизни пожилых людей наличие «точки на карте» еще не означает доступ к медицинской помощи. Новый фельдшерский пункт может работать всего несколько дней в неделю или не функционировать полноценно из-за нехватки кадров — как фельдшеров, так и узких специалистов.
В такой ситуации для сельчан медпункт превращается в «пустое здание»: средства на его создание потрачены, но за медицинской помощью по-прежнему приходится ехать в районный центр. Поездка к врачу превращается в маленькую экспедицию: нужно подстроиться под расписание редкого автобуса, попасть к специалисту между рейсами, иногда переночевать у знакомых или вовсе отказаться от визита.
Наше исследование показывает, что сельский фельдшер становится ключевой фигурой в системе медицинской помощи пожилым людям. Если в деревне есть фельдшерский пункт, медицинский работник, служебная машина и водитель, фельдшер становится не просто «человеком с аптечкой», а помогает организовать поездки к врачам, вызовы медицинской помощи и взаимодействие с другими службами. Иногда он становится посредником между пожилыми сельчанами и сложной системой медицинских и социальных услуг.
Возможности вызвать скорую помощь тоже существенно различаются. В одних селах бригада приезжает быстро и оказывает необходимую помощь, в других приходится долго ждать. Иногда пациента перевозят из одной машины скорой помощи в другую из-за различий в организации медицинской помощи в соседних районах. Бывает и так, что вызвать скорую невозможно из-за разрушенного моста, разлива реки или сезонного бездорожья.
В таких условиях понятие «здоровьесберегающего поведения» для пожилых людей превращается в набор способов приспособиться к ограничениям: они откладывают визит к врачу «до последнего», экономят на анализах и обследованиях, занимаются самолечением и так далее.
У людей с автомобилем, экономически активными детьми и уверенностью в собственных силах складывается один сценарий заботы о здоровье. У тех, кто живет один, не имеет транспорта, располагает небольшим доходом и может рассчитывать только на себя, этот сценарий совсем другой.
Для такой большой страны, как Россия, это означает, что разрыв в доступе к медицинской помощи между разными деревнями и между пожилыми людьми внутри одной деревни порой сопоставим с разрывом между крупным городом и глубинкой.
Распределенная забота: кто поддерживает пожилого в деревне
Один из ключевых выводов нашего исследования — забота о пожилых сельских жителях почти никогда не ложится на одного человека или одну организацию.
Практически в каждой деревне мы видим своего рода сеть поддержки: родственников, соседей, социальных работников, а иногда волонтеров и представителей местной администрации. Родственники помогают непосредственно, если живут в том же селе или регулярно приезжают. Если они находятся далеко, то стараются организовать помощь на расстоянии. Соседи и местное сообщество часто восполняют то, чего не хватает в официальной системе поддержки: проверяют, как человек себя чувствует, помогают по хозяйству, подвозят в город или аптеку, привозят продукты и так далее.
Социальные работники помогают в самых разных ситуациях — от бытовых дел до сопровождения к врачам. В деревне такая помощь нередко связана с тяжелым физическим трудом: нужно чистить снег, топить печь, принести воду из колодца. Однако полноценный и регулярный уход получают далеко не все пожилые люди, которым он необходим.
Важно, что такая распределенная система помощи не обязательно означает хаос. Напротив, во многих деревнях складываются устойчивые местные связи: люди знают, к кому обратиться за конкретной помощью и кто может помочь в той или иной ситуации. В социологии мы говорим о дифференцированной сети заботы. Она может поддерживать человека в привычной среде, но в критический момент может дать сбой — и тогда человеку приходится переезжать, менять привычный образ жизни или оставаться один на один с ухудшающимся здоровьем.
«Старение на месте» как ключевой подход
Понятие «старение на месте» (ageing in place) в последние годы стало одним из ключевых в международных исследованиях старения и разработке мер социальной политики. Его суть в том, что пожилой человек продолжает жить в знакомой ему пространственной и социальной среде, а инфраструктура и системы поддержки адаптируются к его потребностям.
В городе это может означать адаптацию квартиры, доступный транспорт и развитую систему услуг рядом с домом. В российской деревне старение на месте часто оказывается более сложным: человеку приходится одновременно сохранять привязанность к дому и справляться с риском оказаться в пространственной ловушке.
Наши респонденты прямо говорят, что привычный дом «держит», даже когда жить в нем становится тяжело. Это место, где похоронены родственники, где знаком каждый куст, где хранятся воспоминания и сохраняется чувство «своего» пространства. Переезд в город или интернат они воспринимают не как естественный следующий этап, а как потерю целого мира.
Если инфраструктура и сеть поддержки дают сбой, а для российской деревни это нередко становится реальностью, жизненное пространство человека сокращается не только до дома. Многие пожилые живут в неблагоустроенных домах с печным отоплением, колодцем и туалетом на улице. Сам дом требует постоянных усилий, чтобы оставаться пригодным для жизни, особенно зимой.
Одним из компромиссных вариантов становятся стационарные учреждения, в том числе созданные при участии НКО, которые развиваются в рамках системы долговременного ухода. Они позволяют пожилым людям проводить там часть года, как правило, недалеко от дома — в своей или соседней деревне либо в ближайшем районном центре. В нашем исследовании часть жителей одного из таких пансионатов в Ленинградской области переезжает туда на холодное время года, а весной возвращается домой.
Такой стационар выполняет еще одну важную функцию — дает возможность общаться с другими людьми. Зимой многие деревни пустеют и пожилые жители могут оставаться в одиночестве. Для тех, кто выбирает такой сценарий, пансионат становится компромиссом между привязанностью к дому и страхом остаться без помощи.
Другой относительно новый инструмент социальной поддержки — региональная программа «Заботливый сосед». Она позволяет в условиях нехватки социальной помощи оформить местного жителя как помощника для пожилого человека и выплачивать ему небольшое вознаграждение за уход.
Еще одна важная деталь: сельские пожилые люди зачастую являются «долгожителями пространства». Многие из тех, кому сейчас 60–70 лет и больше, прожили в своих деревнях десятки лет. Они помнят, где раньше были магазины, амбулатории, клубы и автобусные остановки, и могут проследить, как постепенно сокращалась местная инфраструктура.
Фото: Roman Roman / Unsplash
Такая длительная привязанность к месту работает двояко. С одной стороны, она усиливает чувство своей территории, помогает сохранять устойчивые связи с соседями и практики взаимопомощи. С другой — формирует особенно острый взгляд на происходящие изменения. Пожилые жители деревень рассказывают: «школы и садики закрыли, молодежь разъехалась, остались одни бабушки», «автобус ходит редко или его отменили», «за лекарствами только в город», «фельдшерский пункт и почту закрыли» и так далее.
То, что на уровне политики называют «оптимизацией» или «преобразованием сети медицинских учреждений», в повседневной жизни пожилого сельского жителя выглядит как постепенное исчезновение привычных точек опоры.
В результате старение становится не просто биографическим этапом, а постепенной адаптацией к пространству, в котором остается все меньше привычных людей, услуг и возможностей.
Старение как проверка зрелости общества
Старение населения часто представляют как угрозу: рост нагрузки на систему здравоохранения и пенсионную систему, «замедление» экономики. Наши данные позволяют посмотреть на этот процесс иначе: старение становится своеобразной проверкой того, насколько общество и государство способны поддерживать людей на разных этапах жизни.
Можно возразить: Россия давно стала преимущественно городской страной, большая часть пожилых людей живет в городах, а сельское старение — скорее периферийная тема. Однако демографические прогнозы и наши данные показывают, что старение сельского населения будет становиться все более значимым вопросом.
Во-первых, доля пожилых людей в сельской местности растет быстрее, чем в городах: миграция молодежи из деревень оставляет там больше людей старшего поколения, а инфраструктурные изменения последних десятилетий чаще ориентировались на крупные города и агломерации, чем на небольшие поселения.
Во-вторых, опыт пожилых сельчан показывает, насколько хорошо в целом работают системы здравоохранения, транспорта, социальных услуг и местного управления.
Зрелое общество видит в пожилых людях не только «социальные издержки», но и учитывает их опыт, связи, привязанность к месту, потребности и права. Зрелое государство не сводит разговор о деревне к сельскому хозяйству и дотациям, а создает инфраструктуру, которая учитывает реальную жизнь людей: дороги и автобусы, медицинскую помощь и социальные услуги, доступные тем, кому они особенно нужны.
И если мы хотим, чтобы наша собственная старость, где бы она ни проходила — в городе или деревне, — не превращалась в жизнь «на краю цивилизации», а оставалась жизнью в знакомой и поддерживающей среде, начинать нужно с тех, кто уже стареет сегодня в отдаленных поселениях.
Как поддержать старение на месте
Планирование и оценка сельской инфраструктуры не должны сводиться к подсчету объектов на карте. Нужна комплексная оценка того, насколько конкретная деревня связана с медицинскими и социальными службами, магазинами, банками и транспортом. Важно перейти от логики «есть или нет учреждение» к вопросу о том, насколько реально им можно воспользоваться.
Следует развивать модель распределенной заботы и поддерживать программы, которые позволяют учитывать особенности конкретных поселений и потребности пожилых людей. Это могут быть стационары с сезонным проживанием, программы типа «Заботливый сосед» и другие формы помощи. Пожилой человек в деревне уже включен в сеть поддержки, поэтому задача социальной политики — не отдавать всю заботу одному поставщику услуг, а укреплять эту сеть, закрывать пробелы и помогать ее участникам взаимодействовать: родственникам, соседям, социальным работникам и фельдшерам.
А крупные компании — банки, торговые сети, операторы связи — уже являются частью повседневной жизни сельских жителей и могут делать больше, чем просто открывать отделения или устанавливать банкоматы. Мобильные сервисы, дистанционные консультации, доставка товаров и лекарств, адаптация цифровых услуг под пожилых пользователей — все это может стать частью инфраструктуры старения на месте, если учитывать особенности сельской жизни и потребности людей старшего возраста.
Авторы: Оксана Парфенова, Ирина Петухова
