Где вы работаете и что входит в круг ваших рабочих обязанностей?
Я работаю в благотворительной организации «Перспективы» в программе семейной поддержки. В мои рабочие обязанности входит координирование работы этой программы. Я помогаю семьям справляться с жизненными трудностями, чтобы их ребенок с тяжелыми и множественными нарушениями развития оставался с ними и не попал в интернат.
Также помогаю семье обеспечить ребенку базовые потребности, чтобы он мог социализироваться, посещать детский сад и школу. Когда он становится взрослым, важно, чтобы у него была занятость и возможность вести максимально активный и самостоятельный образ жизни в соответствии с его возможностями и потребностями.
И в принципе моя задача в том, чтобы жизнь детей и семьи не выглядела как выживание в этом мире, а была похожа — хоть немного — на обычную жизнь с ее разнообразием и возможностями.
А с чего начался ваш путь как дефектолога?
Я закончила высший педагогический колледж по профессии «учитель начальных классов». После его окончания пришло время решить, как продолжить обучение и получать ли высшее образование.
Я подумала, что профессия учителя начальных классов — это недостаточно широкий круг интересов для меня, и мне хочется заниматься именно с детьми с особенностями развития, и стала учиться в университете по специальности «дефектолог».
Параллельно я была волонтером в «Перспективах» — помогала в детском доме-интернате в Павловске. И именно тогда поняла, что выбор моей будущей профессии действительно совпал с моими интересами. Общаясь и работая с ребятами с тяжелой инвалидностью и ментальными особенностями, убедилась, что мне это интересно и я хочу дальше изучать этот вопрос.
Фото: Алиса Чемаданова / АСИ
Что кажется самым сложным и одновременно самым интересным в вашей работе?
Самое сложное и одновременно самое интересное — это понять ребенка с особенностями. Это значит практически погрузиться в его восприятие и разобраться, как адаптировать его особенности к обычной жизни, чтобы ему было более комфортно, а также развить те навыки, которые ему пригодятся.
Как вам кажется, чем работа дефектолога в НКО отличается от работы такого специалиста в детском саду или медицинском учреждении?
В НКО больше свободы мышления. В работе дефектолога, например, в государственном учреждении есть четкие критерии того, что должен развивать специалист у ребенка определенного возраста.
У ребенка с особенностями тоже учитываются возрастные показатели, но при этом важно учитывать и его индивидуальные особенности и потребности. Иногда стандартные навыки, которые обычно входят в программы развития, не так важны ему в жизни, как другие умения.
Поэтому в НКО можно не придерживаться строгих рамок, а самостоятельно определять наиболее важные направления работы.
С какими запросами семьи чаще всего приходят к дефектологу?
Самое распространенное — родители ориентируются на обычные, стандартные навыки нормотипичного ребенка в том или ином возрасте. И хотят, чтобы их ребенок обладал ими.
Например, родители говорят: «Он у меня еще не умеет читать», «Он у меня еще не умеет писать», «Он не сидит на занятиях 30 минут». Это совершенно обычные запросы, которые родители примеряют к нормотипичному ребенку.
Или, например: «Он не знает буквы», «Не знает цифры, как его научить?» Или: «Не разговаривает». Но в каждом случае нужен свой индивидуальный подход.
Как понять, что человеку действительно нужна помощь специалиста, а когда ему, наоборот, стоит дать возможность справиться самостоятельно?
Сразу понять это действительно невозможно. Для этого нужно сначала услышать запрос человека и понять, насколько он может справляться или не справляться с той или иной задачей.
И даже если человек может справляться самостоятельно, нужно проанализировать, какую поддержку ему необходимо предложить. Может быть, нужно просто сформулировать более четкую задачу для ребенка или для родителя. Или определить какие-то рамки, в которых человек может выполнять задачу самостоятельно. Возможно, уровень поддержки должен быть минимальным, но тогда важно проговорить эти уровни поддержки.
Поэтому в любом случае сразу сказать, что ту или иную задачу человек может выполнять самостоятельно, невозможно. Здесь нужно анализировать конкретную ситуацию.
Как вы определяете цели занятий? Всегда ли их ставит специалист или в этом участвует сам человек и его семья?
Цели занятий определяются в зависимости от предварительной диагностики и понимания того, какие умения, знания и навыки нужны этому человеку для дальнейшей жизни.
Если это ребенок — это одно направление, если школьник — другое, если взрослый человек — третье.
Что делать, если родители ждут от специалиста «исправления» особенностей ребенка, а задача команды — помочь ему адаптироваться и быть более самостоятельным?
Это достаточно сложный вопрос, потому что некоторые родители иногда длительное время, а порой всю жизнь, не могут принять наличие особенностей у своего ребенка. Если я вижу, что родитель совсем не готов принимать это и осознавать, то к этим разговорам приходится возвращаться периодически, очень аккуратно и маленькими дозами.
В любом случае проговаривать это нужно. Бывают случаи, когда родитель категорически отказывается это принять, и тогда, к сожалению, уже ничего не сделать.
Если постепенно родитель понимает, что ребенка мы не исправляем, а адаптируем, и начинает это принимать, тогда, конечно, работа может двигаться дальше.
Фото: Алиса Чемаданова / АСИ
Как дефектологу выстраивать работу с родителями, которые очень много делают за ребенка из желания помочь?
Выстраивать работу нужно очень постепенно, разбирая каждый конкретный случай и объясняя, в какой момент можно давать ребенку самостоятельность.
У родителя, конечно, может быть очень много энергии и желания сделать все за ребенка. И первая задача дефектолога — объяснить, что это будет, скажем так, медвежьей услугой: это может способствовать развитию выученной беспомощности и препятствовать самостоятельному развитию.
То есть изначально важно сформировать у родителя понимание, что это желание не приведет к нужным результатам. Это первое обязательное условие.
Второе — четко проговорить, какая задача стоит перед семьей, определить уровень участия родителя в этой задаче и постепенно снижать его включенность. Например, сначала взрослый помогает ребенку справиться с задачей, а потом постепенно, буквально по одному пункту из пяти, перестает выполнять часть действий за него.
И третье — научить родителя более внимательно наблюдать за действиями ребенка. Прямо показать: «Смотрите, если вы чуть-чуть подождете, сделаете паузу или дадите ему больше пространства, он как раз сможет сделать это сам».
То есть важно научить родителя ждать и наблюдать, а не вмешиваться при первом же желании помочь.
Вы также работаете как эрготерапевт. Что этот подход добавляет к работе дефектолога?
Очень много в работе дефектолога добавляют знания и навыки в сфере эрготерапии. Во-первых, это достаточно большой объем дополнительных знаний о работе с людьми с особенностями. Разносторонние знания помогают использовать дополнительные инструменты.
Во-вторых, очень важно то, о чем я уже говорила ранее. Классическая работа дефектолога часто строится на развитии определенных стандартных навыков в соответствии с возрастом ребенка. Но мы понимаем, что ребенок с особенностями имеет много дополнительных нюансов.
Порой человеку с особенностями такие стандартные навыки, как чтение, письмо, счет, различение цветов, не всегда нужны или доступны в той степени, которая необходима для адаптации к дальнейшей жизни.
Эрготерапевтический подход помогает немного отойти от стандартного мышления, понять и выявить наиболее важные навыки, которые необходимо развивать именно для дальнейшей жизни конкретного человека.
Как понять, что занятия действительно дают результат? Всегда ли прогресс можно измерить привычными показателями вроде новых освоенных навыков?
Прежде чем начинать занятия, проводится диагностика, а затем ставятся четкие цели и задачи. Понять, дают ли занятия результат, можно, если регулярно сверяться с тем, чего хотели добиться в начале. То есть возвращаться к изначально намеченным ориентирам и проверять, удалось ли их достичь.
Какие бытовые условия или особенности среды могут мешать человеку быть самостоятельным сильнее, чем его собственные ограничения?
Это могут быть барьеры социального плана. Например, ситуация, когда близкие делают за человека то, что он может сделать самостоятельно.
Это могут быть и домашние барьеры, а также ограничения среды: отсутствие необходимых технических средств реабилитации, недостаточная адаптация пространства и вообще любые физические условия, которые не позволяют человеку быть самостоятельным.
Здесь должно учитываться несколько факторов. Во-первых, люди, которые находятся рядом с человеком, должны понять, что он может делать самостоятельно, а что — нет. И не делать за него то, что он способен выполнить сам.
Во-вторых, необходимо максимально адаптировать среду в зависимости от его особенностей, чтобы подготовить человека к самостоятельности.
Как работа специалиста меняется, когда ребенок взрослеет? Какие задачи особенно важны при переходе от детства к взрослой жизни?
Прежде всего, это ориентирование на потребности человека в жизни.
Если маленькому дошкольному ребенку для развития нужно, например, обучение через игру, познание мира, чувственный и сенсорный опыт, максимальное знакомство с окружающим миром, то это одни задачи.
Фото: Алиса Чемаданова / АСИ
Если это уже человек школьного возраста, здесь нужно понимать, что ведущая деятельность — учебная. Нужно развивать навыки, которые помогут осознанно выдерживать определенное количество времени за занятиями, развивать усидчивость, умение слушать, взаимодействовать с окружающими и миром вокруг.
А если это уже взрослый человек, то у него другие потребности в реализации себя: работа, друзья, хобби. И здесь уже нужно ориентироваться на то, какие навыки ему необходимы для того, чтобы жить взрослой жизнью и реализовывать себя в разных сферах.
Что в работе дефектолога эмоционально самое сложное: видеть медленный прогресс, сталкиваться с ожиданиями родителей, работать с тяжелыми состояниями или что-то другое?
Если говорить про лично мой опыт работы дефектологом, то я считаю, что участие взрослых, близких, которые находятся рядом с человеком в повседневной жизни, — это один из основополагающих моментов.
Два-три занятия в неделю по 40 минут — это совсем недостаточно. Большая часть работы, адаптации среды и закрепления каких-то навыков все-таки обеспечивается в домашних условиях, в повседневной жизни.
Поэтому, если родители не готовы включаться в совместную работу с дефектологом и ожидают, что специалист все сделает за ребенка, ему сложно помочь семье и объяснить родителям, что развитие будет идти по-другому и потребует учета индивидуальных особенностей.
Ожидания родителей очень часто бывают другими. И пока у нас с родителем не совпадут цели и инструменты, с помощью которых мы будем вместе работать, слаженности у нас не получится.
То есть самое сложное — сделать родителей компаньонами, объяснить все нюансы работы, к чему мы идем, что хотим развить и каким способом.
Какой миф о дефектологах и коррекционной помощи вам хотелось бы развенчать?
Наверное, миф о том, что ребенка можно исправить и подогнать под какой-то среднестатистический стандарт обычного человека, и тогда он будет «как все».
Материал подготовлен по проекту «НКО-профи: поддержка, преемственность, развитие», который реализуется Агентством социальной информации при поддержке Фонда президентских грантов.
