Первые итоги интеграции
Системный допуск НКО к бюджетному финансированию стартовал в 2016 году после поручения президента направлять некоммерческому сектору до 10% средств региональных социальных программ. За 10 лет благотворительные фонды и ассоциации доказали, что способны оказывать услуги не хуже государственных учреждений.
«Главный смысл этих изменений — дать человеку реальный выбор: пойти за помощью в государственное учреждение, коммерческую клинику или профильную общественную организацию», — подчеркнула председатель Комиссии Общественной палаты Российской Федерации по развитию некоммерческого сектора Елена Тополева-Солдунова.
Однако массовым этот рынок не стал. Как отметила директор научно-образовательного центра «Общественно-государственное взаимодействие, некоммерческий сектор и социальное предпринимательство» Института государственной службы и управления Президентской академии, член Общественного совета при Минтруде России Оксана Коротеева, в реестры поставщиков соцуслуг сегодня входит лишь 2,5% активных НКО. При этом отрасль страдает от жесткой централизации и территориального неравенства.
«Относительно заметное число НКО в реестрах есть всего в 16 регионах. Но даже включение в списки не гарантирует выплат: в 23 субъектах организации в реестре числятся, но не получают из бюджета ни копейки. Еще показательнее ситуация с социальным заказом: в 2024 году почти 88% его средств в сфере соцобслуживания распределили всего 44 организации из четырех регионов, причем почти 59% объема освоила одна Московская область», — констатировала Оксана Коротеева.
Главные сложности
Основным препятствием для работы общественники называют разрыв между проектной помощью и господдержкой. НКО годами отрабатывают уникальные методики, но после реализации гранта их проекты закрываются: государство не берет их на постоянное финансирование, предлагая лишь типовой перечень услуг с невысокими тарифами.
«Услуга умирает, потому что у организации нет денег содержать специалистов. При этом сами региональные перечни не меняются десятилетиями: там до сих пор числится доставка бумажных газет, но нет обучения смартфонам или дистанционного сопровождения семей с тяжелобольными детьми. Решением может стать ежегодный аудит этих стандартов — такую функцию стоит закрепить за региональными координационными советами по доступу НКО к бюджетным средствам», — заявила член Комиссии Общественной палаты РФ по развитию некоммерческого сектора, руководитель Новосибирского Красного Креста Ирина Федорова.
Так, невозможность прерывать помощь подтверждают и практики реабилитации. Директор по развитию конно-спортивного клуба «Новополье» и руководитель семейного реабилитационно-досугового центра «СеРДЦе» Анна Лаппе напомнила, что курс иппотерапии не укладывается в 12 грантовых занятий — детям с инвалидностью нужны регулярные тренировки годами.
«Выходом становятся социальные сертификаты с экономически обоснованным тарифом, куда заложена реальная работа иппотерапевта, коновода и содержание сертифицированной лошади. Семья получает сертификат от соцзащиты и сама выбирает проверенный центр, а бюджет компенсирует расходы напрямую», — делится Лаппе.
Опыт лидеров
Опыт лидеров показывает: система меняется только тогда, когда руководство регионов готово делиться полномочиями и отказываться от монополии госучреждений. Так, в Самарской области пошли на радикальный шаг и полностью передали негосударственному сектору надомное обслуживание пожилых людей и людей с инвалидностью.
«Всю “надомку“ мы отдали НКО, потому что общественники работают мобильнее и быстрее бюджетных структур. Из 109 поставщиков соцуслуг в регионе уже 37 — негосударственные. По такой же схеме мы запустили субсидирование психологической помощи ветеранам СВО, которую организовали сами демобилизованные бойцы», — сообщил заместитель министра социально-демографической и семейной политики Самарской области Александр Постников.
В Югре за 10 лет долю расходов бюджета на соцуслуги, передаваемые негосударственному сектору, нарастили с 5% до 16,5%. По словам заместителя директора Департамента экономического развития Ханты-Мансийского автономного округа Ларисы Шанауриной, в окружном реестре поставщиков 84% составляют негосударственные организации, а паллиативную помощь регион передал НКО целиком.
«Мы запустили цифровую тепловую карту, где видна работа каждого района. Но главное — показатели поддержки НКО и соцпредприятий мы зашили в оценку эффективности глав муниципалитетов. Для мэров это прямой финансовый стимул развивать некоммерческий сектор», — рассказывает Лариса.
Кадровый вопрос
Масштабирование сектора упирается в дефицит кадров. Директор Института государственной службы и управления Президентской академии Руслан Корчагин убежден, что отрасли нужна фундаментальная управленческая база.
«Сектору требуются сильные лидеры. Для этого мы открыли специализированную магистратуру по общественно-государственному взаимодействию, а также обучаем специалистов в исторических регионах, где профильный 442-й закон только внедряется», — говорит Корчагин.
При этом практики на местах просят не забывать о базовых вещах. Небольшим районным НКО нужны не двухгодичные академические программы, а короткие пошаговые инструкции: как заявиться в реестр, правильно рассчитать смету и не утонуть в отчетности.
Кроме того, сектору мешают рамки вузовских практик: университеты направляют студентов короткими волнами раз в год, тогда как благотворительным организациям необходима непрерывная распределенная практика, чтобы закрывать регулярные задачи и удерживать молодых специалистов. Только так НКО могут закрывать постоянные задачи и системно готовить кадры для некоммерческого сектора со студенческой скамьи.
Ознакомиться с полной версией доклада о 10-летии участия НКО в оказании социальных услуг можно здесь.
