В центре Санкт-Петербурга — в Ковенском переулке — работает небольшой приют для бездомных людей, основным направлением программы социокультурной реабилитации которого стала арт-терапия.
Это приют благотворительной организации «Покровская община». Многие из попавших сюда людей остаются на несколько лет, пока организация помогает им восстановить документы и занимается дальнейшим устройством. Часто физическое и ментальное состояние жильцов приюта не позволяет планировать их трудоустройство.
Санкт-Петербургская благотворительная общественная организация «Покровская община» — одна из старейших некоммерческих организаций (НКО) города. Официально НКО существует 25 лет, неофициально — более 30 лет. Впервые волонтерами в больнице основатели «Покровской общины» стали в конце 1980-х годов.
Инструмент самопознания
В приют «Покровской общины», как правило, попадают люди с инвалидностью: с расстройством аутистического спектра, разными степенями умственной отсталости, психическими нарушениями, а также пережившие инсульт. Некоторые из подопечных организации еще и побывали в тюрьмах. Арт-студия появилась в приюте в 2016 году. Причем, как рассказала Галина Клишова, главная сестра «Покровской общины», специально организация это направление не разрабатывала.
«Мы брались за то, что оказывалось рядом с нами. Так у нас когда-то возникло больничное служение, потом помощь пожилым людям, так появился и приют для бездомных инвалидов. Арт-терапия тоже как-то естественно появилась у нас», — призналась главная сестра.
Сейчас в программе арт-терапии «Покровской общины» — посещение городских музеев, художественных выставок в галереях и театров, прогулки по городу, чтение литературы, просмотр художественных фильмов и собственно художественное творчество, в первую очередь рисование.
Каждое из этих занятий — способ помочь подопечным «Покровской общины» переосмыслить жизненные пути и найти нечто значимое прежде всего в самих себе, ведь из-за жизни на улице и других пережитых катастроф восприятие действительности у многих бездомных людей нарушено. Арт-терапия же построена на том, что наиболее важные представления и переживания проще выразить образами, чем словами. К тожу же в процессе творчества человек открывает неожиданные грани своей личности.
«Люди живут у нас, и их надо чем-то занять. И важно, чтобы они переосмыслили и приняли свою жизнь. В том числе и трагические ее события», — поясняет Галина Клишова.
Как работает арт-терапия
Когда бездомный человек попадает в приют «Покровской общины», его направляют на занятия в арт-студию. Пришедшему рассказывают, как проходят занятия, объясняют, что иногда студия участвует в городских выставках, показывают работы предыдущих подопечных. Сейчас с подопечными работают арт-терапевты — психолог Наталья Пивоварова и художник Ольга Конышева.
Обычно на занятии вся группа работает над одной темой, индивидуальные темы могут быть у тех участников, кто уже нашел свой стиль, свои приемы и понял свои предпочтения. Если человек говорит, что не умеет рисовать, Ольга Конышева отвечает ему, что уметь и не надо: «Мы не в классе, оценок я не ставлю. И не надо рисовать, как кто-то».
Главное, чтобы человек смог позволить себе что-то придумать. Арт-терапевт поможет ему отвлечься от своих проблем и переориентироваться на продуктивную творческую деятельность. Самая благоприятная начальная ситуация, замечает художница, когда человек говорит: «Я не умею, но давай попробуем».
Ольга Конышева привела в пример двух своих учеников. Первый — А. Мужчина не умеет рисовать, но работает в технике коллажа: вырезает фигуры и составляет из них композиции. Иногда он просит художницу нарисовать для него что-то, она рисует, он вырезает и добавляет в коллаж. Вторая ученица — В., ей 88 лет. Женщина также не умеет рисовать, но из полосок, кругов, треугольников и квадратов она составляет абстрактные композиции. «Такие, что просто диву даешься», — замечает Ольга Конышева.
«Когда человек видит, что так можно, он сам приходит в восторг от того, что делает. А это очень важно! У нас здесь очень скромные условия: люди рисуют на кроватях, столов нет, нет многих нужных материалов, — признается арт-терапевт. — Но у нас большая погруженность в разные темы — в обсуждения, в просмотры. У нас очень насыщенная жизнь».
Зачем бездомному человеку искусство
В приют в Ковенском переулке часто попадают одинокие люди, они ничего не ждут от будущего. Один из главных источников их тревоги — чувство неопределенности. Задача арт-терапевтов — помочь им выразить свои переживания, так как от этого людям в итоге становится легче. Но поначалу предложение как-то представить свой жизненный путь вызывает очень сильное сопротивление — ведь не хочется говорить о том, что связано с болью.
«Тогда я меняю задание — чтобы человек мог выразить что-то не напрямую. Например, даю подопечной красивую коробочку и говорю: “Это коробочка ваших воспоминаний. Чем бы вы ее наполнили? Это могут быть предметы, рисунки”. И вот подопечная, не имевшая навыков рисования, создала мини-коллажи, которые передали разные периоды ее жизни. Этой женщине около 90 лет, но она многое помнит», — делится Наталья Пивоварова.
У многих подопечных приюта эмоциональные дефициты, депрессивные состояния, многие имеют зависимости. Психолог «Покровской общины» поясняет: зависимость означает, что человек находится не в контакте со своими чувствами. К тому же эти люди очень слабо адаптированы к жизни. Порой их стратегии деструктивны, мечты нереалистичны. Например, очень пожилая женщина мечтает, что кто-то ей подарит деньги и у нее появится дом, в котором она будет принимать гостей.
Фото предоставлено организацией «Покровская община»
«Наша задача — подружить подопечных с реальностью», — говорит Наталья Пивоварова.
Благодаря занятиям у подопечных приюта появляется уверенность, они привыкают общаться, что-то обсуждать со своими соседями. «Едва ли можно говорить о том, что мы кардинально человека меняем, — признает психолог. — Тем более что, как правило, наши подопечные — люди старше 50 лет. Но что-то в их состоянии меняется».
Арт-терапевты «Покровской общины» признаются: наверняка со стороны какие-то перемены можно и не увидеть, но многое все же заметно.
Например, в студии занималась пожилая женщина, которая не принимала свое старение. На занятиях она все время была в солнцезащитных очках, так как не хотела, чтобы кто-то из группы видел ее морщины. С недавних пор она эти очки уже не надевает. Это, по мнению арт-терапевтов «Покровской общины», тоже результат.
Еще один подопечный приюта, изображая ресурс своей жизнестойкости, сделал из фольги конверт и сказал, что хочет туда сложить всю свою жизнь, так как уже устал о ней думать. На вопрос, что бы сказал этот конверт, если бы заговорил, мужчина отвечает: «Не греши».
В приюте утром и вечером к подопечным приходят священники, говорят с ними о Боге, о вечной жизни. Люди молятся, многие из них причащаются. Так от прикосновения к духовной жизни и возник тот ответ «Не греши».
М. родом из Армении. В 1988 году она была совсем молодой и пережила страшную трагедию во время землетрясения. Тогда погибли ее ребенок и другие родственники. Женщину отправили в Москву в госпиталь, потом у нее начались проблемы с психикой, и она стала скитаться — побывала в разных регионах бывшего Советского Союза.
Когда она попала в приют на Ковенском переулке, то была озлоблена на весь мир. Ольга Конышева стала с ней заниматься, и М. начала рисовать яркие пятна. Потом эти зарисовки стали во что-то оформляться: так женщина пыталась передать колорит Армении и постепенно, по признанию сотрудников приюта, стала очень самобытной художницей. Это изменило самовосприятие М., и она стала внятно проговаривать свои тревоги. Сейчас она живет в Московской области в одной православной общине.
Т. попала в приют уже в весьма преклонном возрасте, до периода бездомности сидела в тюрьмах. Вероятно, раньше она вообще не пробовала рисовать. На занятиях стала рисовать какие-то сполохи, иногда похожие на цветы. Т. так увлеклась, что рисовала даже губной помадой на зеркале. Стены рядом с ней тоже были разрисованы, как у ребенка.
Если первое время в приюте Т. никому не доверяла, то потом стала придерживаться принципа «все мое — твое». «У человека открылась душа, Т. стала очень счастливой», — говорит Галина Клишова. После того, как Т. сделали документы, она отправилась в интернат, где через какое-то время скончалась.
Рисовать поначалу отказываются многие. Кто-то не соглашается, но присутствует на занятии, видит, как другие рисуют, и тоже начинает. Ольга Конышева поясняет: «Конечно, те, у кого очень сильные внутренние блоки, никогда не включаются. Такой человек пассивно участвует во всех наших дискуссиях. У человека такой страх, такая закомплексованность, что он только смотрит, обсуждает».
Художница добавляет, что в приюте есть слепые или слабовидящие подопечные. Они тоже не рисуют. Есть еще один подопечный, который не может рисовать из-за тяжелых нарушений в работе мозга, но он всегда слушает, когда проходят обсуждения, и если ему задают вопросы, отвечает.
«А это самое главное: чтобы человек был включен в процесс, который ему интересен. Тогда он начинает жить не только своими бедами», — комментирует Ольга Конышева.
Во время занятий у подопечных приюта стихает или совсем уходит агрессия, появляется интерес и привязанность к своему делу. «Для человека очень важно ощущение, что он кому-то интересен как личность, что кому-то интересно то, что он делает», — рассуждает арт-терапевт.
Достижения учеников арт-студии
Некоторые подопечные приюта создают иногда настоящие произведения искусства, которые становятся чем-то большим, нежели только продуктами арт-терапии, помогая авторам ощущать собственную ценность.
Н. перенесла тяжелую черепно-мозговую травму и инсульт, еле-еле ходила на ходунках. Поначалу она отказывалась рисовать, но женщину уговорили попробовать — раскрашивать орнамент из геометрических фигур. Шаблоны в течение полугода готовила Ольга Конышева, но однажды забыла.
«Прихожу снова на занятие, смотрю — она сама нарисовала. И как нарисовала — я почти плакала от восторга! А Н. говорит: “Я не знала, что делать, и решила попробовать”. Целый год она потом рисовала, и я даже не вмешивалась, так как это были шедевры. Она спрашивала, как ее рисунки можно назвать, и я сказала, что это геометрический супрематизм», — рассказывает художница.
Еще один участник занятий, Д., сразу сказал, что хочет научиться рисовать особый вид пейзажа — виды вдалеке. Полтора года Ольга Конышева приносила ему фотографии и они изучали, как изображать небо, воду, отражения, волны, ветер. Д. рисовал, Ольга показывала ему, как исправить ошибки. В итоге мужчина достиг своей цели.
«Человек полтора года работал над линией деревьев, отражением в воде, спокойным небом. Зато как он научился это делать! А кто-то, — рассуждает художница, — изначально имеет свой художественный язык. И я ему только предлагаю тему, предлагаю рассмотреть ту или иную композицию, чтобы сделать что-то выразительнее. То есть разговариваю с ним, чтобы расширить его воображение, но не учу его рисовать».
По словам Ольги Конышевой, показывать, как рисовать, не обязательно, обязательно — говорить с человеком, почувствовать, какой он, и позволить ему быть таким, какой он есть, показав ему его реальные возможности, о которых он не знает.
«Моя задача — не столько сделать из наших подопечных художников, сколько перевести их из одной реальности в другую, открыть им двери в другие состояния. А зайдет человек или нет — это, конечно, его выбор. Рисование — это инструмент для того, чтобы человек что-то в своей жизни поменял», — поясняет арт-терапевт.
В подъезде, где расположены и приют, и офис «Покровской общины», постоянно вывешиваются работы подопечных. Лучшие картины попадают на различные городские фестивали (например, фестиваль наивного искусства «Новый день» или специальные проекты Русского музея), а также выставляются в библиотеках и даже в специализированном логопедическом детском саду № 15. Для детского сада художники из Ковенского переулка рисуют специальные тематические серии по заказам психолога этого учреждения — например, «Осенние перелетные птицы», «Грибы» или «Космос». По этим рисункам психолог проводит занятия с детьми.
Когда «Покровская община» участвует в фестивалях, то не заявляет о социальном статусе художников. В детском саду, в библиотеках или на выставке в Русском музее, которая заявлена как инклюзивная, об этом так или иначе говорится, так как организация все-таки заинтересована в том, чтобы о ней знало как можно больше людей.
Дальнейшая творческая жизнь подопечных «Покровской общины» во многом зависит от того, где они оказываются после приюта. Кто-то продолжает рисовать, кто-то переключается на другой вид творчества, а кому-то продолжать рисовать не позволяют прогрессирующие заболевания. В некоторых интернатах для престарелых и инвалидов режим такой, что рисовать нет технической возможности. Так, один подопечный «Покровской общины» попал в интернат, где нет изостудии, но есть студия вокальная, и теперь мужчина поет.
Материал подготовлен по проекту «НКО-Профи: поддержка, преемственность, развитие», который реализуется Агентством социальной информации при поддержке Фонда президентских грантов.
