В 2022 году по инициативе фонда «Нужна помощь» (деятельность организации прекращена) и благотворительных платформ в России впервые прошел День рекуррента (он же День благотворительной подписки). В этот день благотворительные фонды рассказывают своим жертвователям о том, что такое постоянные пожертвования и как они важны для работы фондов.
АСИ поговорило о постоянных подписках с жертвователем, а также региональным и московским фондами.
«Моя капля стабильности для тех, кому надо помочь»
Мария, преподаватель и многодетная мама из Москвы, на постоянные пожертвования в разные фонды подписана, по ее словам, уже лет восемь. Ее стихийное участие в благотворительности началось с юности с приходом к православию. Самое простое — подавать милостыню. Но и возможность познакомиться с благотворительностью профессиональной в те годы у нее тоже была. Ее приятельница, с которой они жили в соседних подъездах и учились в одном институте, работала координатором в фонде «Волонтеры в помощь детям-сиротам».
«В молодости у меня часто возникало желание “всех спасти“, — вспоминает Мария. — Потом пришло понимание, что такое отношение — не очень-то здоровое».
В какой-то момент в прессе стали часто мелькать рассказы о профессиональных нищенках, которые собирали подаяние с украденными младенцами на руках. Чтобы дети часами спали и не плакали, их поили вытяжкой из мака, и иногда это приводило к смерти.
«Помню, я пришла в ужас от того, что, раздавая милостыню всем просящим, может быть, невольно способствовала смерти какого-то ребенка, — вспоминает Мария. Тогда я пересмотрела свое отношение к милостыне и поняла, что не всем, кому до тех пор подавала, стоило бы подавать. Стало понятно, что в собственной сердобольности надо наводить систему».
Фото: magnific
Мария задумалась и мысленно расставила приоритеты, выделяя направления помощи, в которых она хотела бы участвовать. Она поняла, что не готова жертвовать на помощь животным, в списке остались помощь детям, пожилым и неизлечимо больным. А еще очень хотелось охватить кого-то в регионах, потому что было понятно: жизнь там гораздо труднее столичной. Со временем, из размышлений и изучения разных публикаций, которые попадались на глаза, сформировался список благотворительных фондов, на регулярные пожертвования в которые Мария подписалась.
Это «Милосердие» — по словам Марии, «самая авторитетная православная служба помощи, большая структура, которая затрагивает самые разные аспекты»: фонды «Старость в радость», «Дети-бабочки» и «Святое Белогорье против детского рака», потому что с 2022 года они занимаются также беженцами. Еще один фонд со временем разонравился, и когда у него случайно отвязалась карта, Мария не стала привязывать ее снова.
«Я обычный человек, в своей жизни я видела много жульнических сборов и внимательно выбираю адресатов, потому что боюсь, что собранные деньги могут попилить, — рассуждает Мария. — Но еще в том, что я жертвую именно в фонды, есть очень большая доля стремления сберечь свою психику. Я знаю, насколько вовлекаюсь в любую историю больного ребенка. И знаю, что есть люди, которые умеют работать с такими историями более здорово — отделяя проблему от переживаний», — говорит она.
Оформляя пожертвование, Мария внимательно читает сайт фонда и перечень направлений его работы. В некоторых случаях специально выбирает «уставную деятельность».
«Я понимаю, что на конкретное мероприятие или конкретного ребенка люди придут и пожертвуют, — говорит Мария. — Но, чтобы работа продолжалась, нужно, чтобы тем, кто ее ведет было, на что жить».
Всего на рекуррентные платежи Мария тратит около пяти тысяч рублей в месяц. Иногда она читает рассылки, которые прилетают в почту, и дополнительно переводит на отдельные просьбы еще несколько сотен рублей. Так набегает дополнительные две-три тысячи в месяц. Возможности давать больше у Марии нет.
«Я могу и 300, и 100 рублей переслать, — говорит она. — Потому что помню, что руководители фондов много раз говорили: если по 300 рублей пришлют тысяча человек, у них соберется та самая подушка безопасности, которая позволяет им спокойно планировать свою работу».
За последние годы, несмотря на все обстоятельства, Мария не сократила платежи.
«Наверное, это будет последняя статья расходов, которую я буду резать, если что-то случится, — говорит она. — Для себя в жизни я очень люблю стабильность. Ну, пусть это будет моя капля стабильности для тех, кому надо помочь».
«Дедморозим»: «Цены выросли, жертвователи иногда отписываются от рекуррентных платежей»
По наблюдениям Ангелины Мухлыниной, координатора по частному фандрайзингу пермского фонда «Дедморозим», в 2025 году доля рекуррентных платежей в бюджете организации составила 7%. Фонд помогает детям-сиротам и детям с тяжелыми неизлечимыми заболеваниями в Пермском крае, и жертвователи у него тоже в основном местные.
«Мы понимаем, что рекуррентные платежи — это залог устойчивости организации. Например, чтобы помогать всем детям с тяжелыми неизлечимыми заболеваниями и с риском сиротства в регионе, — рассуждает координатор фонда. — Но если сравнивать с федеральными фондами, то в регионах люди пока скорее склонны к разовой помощи, чем к регулярной. Они больше привыкли к ситуациям, когда нужно собраться всем миром и помочь вот этому конкретному ребенку».
Между тем системная программа у «Дедморозим» была. Несколько лет пермяки совместно с фондом обеспечивали работу в регионе «больничных мам» — нянь, помогавших детям, которые во время лечения оказывались в больнице одни. Эта работа привлекла внимание властей, и с 2024 года помощь «больничных мам» стала государственной услугой по всему Пермскому краю.
Частично за счет средств от рекуррентных платежей закрываются регулярные траты фонда — например, оплата за аренду склада.
Незаменимы средства от постоянных платежей и тогда, когда деньги на какие-то нужды нужны очень быстро.
Фото: Ольга Воробьева / АСИ
«У нас был мальчик Мухаммад, который родился с пороком сердца. Поскольку у его мамы не было российского гражданства, оперировать ребенка могли только за деньги. Фонд выступил гарантом, что операция будет оплачена, но делать ее нужно было сразу — ребенок не мог ждать, — вспоминает Ангелина Мухлынина. — А в позапрошлом году еще одному мальчику, Ярику, который родился с первичной энтеропатией (редкое заболевание из-за которого организм не усваивает никакую пищу. — Прим. АСИ), было необходимо особое внутривенное питание. Местный Минздрав не готов был предоставить питание быстро — это был первый ребенок с таким диагнозом в регионе. Конечно, фонд объявил сбор, и деньги собрали. Но первую партию препарата оплачивали из средств, которые были в наличии, в том числе из рекуррентных платежей. Голодному младенцу ведь нельзя сказать: “Подожди, пока мы соберем для тебя деньги“».
Из постоянных подписок платят зарплату. Ведь благотворительный фонд — это обычная организация, где люди получают зарплату. И важно, чтобы сотрудники — бухгалтеры, координаторы, специалисты по социально-правовой поддержке — были высококвалифицированными: именно через них строится вся работа и оказывается непосредственная помощь подопечным.
По словам Ангелины, фонд стремится увеличить количество постоянных жертвователей и второй год подряд в июле устраивает акцию «Подписка на чудеса», в которой рассказывает, как важны постоянные жертвователи для его работы. Вот только, по наблюдениям Мухлыниной, количество доноров растет медленно — в том числе потому, что некоторые прежние подписчики от платежа в фонд отписываются.
«У нас в этом году сильно поднялись цены на коммуналку. Цены на разные товары тоже растут. Возможно, люди стали сокращать расходы, разбираться в своих подписках, от чего-то отказываться», — поясняет она.
По словам координатора, все подписки на постоянные платежи в фонд защищены теми же инструментами, которые использует бизнес. Если подписка выполнена через банковское приложение, то данные пользователей защищает банк. Подписки, оформленные на сайте, поддерживают сервисы по приему платежей. В результате, получая платеж, фонд не видит даже номера банковской карты жертвователя. В фонде остаются только те данные, которые сам жертвователь указал в форме: имя (если оно указано) и адрес электронной почты.
«Наши ежемесячные подписчики — это люди, которые на нас женились»
По словам Анастасии Фатовой, директора по фандрайзингу фонда «Дети наши», ситуация, когда «на счетах фонда пусто, но, к счастью, мы знаем, что придут деньги от регулярных пожертвований», случается буквально каждый месяц. Разнообразные мелкие и крупные кризисы в благотворительном секторе в последние шесть лет встречаются с неприятной регулярностью.
По словам Анастасии, бюджет фонда сейчас составляет порядка 150 млн рублей в год. Это крупный российский фонд, он работает в трех субъектах РФ и ведет системные программы помощи. Примерно 25% этой суммы покрывают деньги от разных грантов, заявки на которые фонд подает регулярно. Еще 25% нужд закрывает корпоративный партнер. Остальное делится поровну между мелкими корпоративными и частными жертвователями. Частные жертвователи, в свою очередь, делятся на постоянных подписчиков и разовых жертвователей. Таким образом, рекуррентные жертвователи переводят в фонд около 500 тысяч рублей ежемесячно.
Большинство постоянных подписчиков фонда, по наблюдениям Фатовой, — сотрудники компаний, которые сотрудничают с фондом. Чаще всего они узнают о фонде во время корпоративных праздников, которые фонд проводит несколько раз в год — к Новому году, 1 сентября, 1 июня, и остаются последователями фонда уже в частном порядке.
Для постоянных жертвователей фонд делает регулярную рассылку с отчетами о тратах, новостями фонда, историями и успехами благополучателей.
Фото: Вадим Кантор / АСИ
Кроме того, постоянных жертвователей приглашают на мероприятия фонда и поучаствовать в его акциях.
«В последние годы в связи со сложной экономической обстановкой мы видим, что корпоративные партнеры сокращают свои бюджеты на благотворительность. Поэтому нашей самой надежной базой становятся именно те, кто подписан на регулярные платежи, — поясняет Анастасия Фатова. — Они спасают нас не только потому, что позволяют нам планировать работу наперед. Это — наши самые преданные друзья, если использовать аналогию с родственными связями — они уже не просто ходят на свидания с нами, они на нас женились. Именно поэтому для них мы должны быть максимально прозрачными, подробнее всего рассказывать им о нашей работе».
Постоянных подписчиков в фонде отслеживают. Если кто-то из них вдруг уходит — человеку посылают специальное письмо на случай, если у него просто сменилась банковская карта или платеж почему-то случайно отвязался. Иногда после таких писем люди не только заново подписывались, но и увеличивали сумму регулярного пожертвования.
Помимо финансовой поддержки, постоянных жертвователей в фонде ценят как амбассадоров и запас устойчивости фонда.
«Мы понимаем, что, случись что, нам придется довольно долго взаимодействовать с людьми, чтобы превратить их в наших друзей и последователей, а наши постоянные подписчики — уже наши друзья, на которых мы можем рассчитывать», — заключает Анастасия Фатова.
