Из чего можно сделать социальный бизнес: много роботов, кафе со сказками и мебель из грибов

По данным на апрель 2026 года, в реестре социальных предпринимателей Ленинградской области зарегистрировано 609 человек. По численности социальных предприятий регион занимает второе место в России. Еще 276 социальных предпринимателей работают в Санкт-Петербурге.

Корреспондент АСИ вернулся из пресс-тура, организованного благотворительным фондом «Наше будущее». 

Технопарк начинается с детского сада

Всеволожская школа-технопарк (ВШТ) расположена на краю густого ельника за частным сектором города. Когда-то здесь был просто частный дом, потом в нем открыли частную школу. Так что этот бизнес Мария Клевенская, основательница Группы компаний «Семейное решение», получила, до некоторой степени, готовым.

«Мы ездили в центр “Мой бизнес”, проводили предпринимательскую встречу, – вспоминает она. – И бывшая собственница этой школы нас приметила. Через какое-то время звонит: “Хочу продать вам школу. Если не согласитесь, закрою все, продам помещение как недвижимость”. И мы решили: “Надо ехать!”»

Супруги приехали (компания мужа Марии торгует электротехникой) и… влюбились в место. А директор школы (она собиралась после смены собственника уходить с работы) не только осталась, но и подсказала идею, которая стала уникальной особенностью нового проекта.

«Анастасия Андреева заразила нас идеей проектной деятельности, – рассказывает Мария Клевенская. – Так возникла модель не просто школы, а школы-технопарка, где через разные виды самостоятельных работ дети обнаруживают свои склонности».

Конечно, в новую школу пришлось основательно вкладываться. К существующему зданию супруги пристроили зал, столовую, класс роболаборатории. Во всех помещениях – новых и уже существовавших – сделали ремонт. Так что даже сейчас, три года спустя, проект все еще не вернул всех вложений, но хотя бы почти перестал требовать новых.

В школе работают пять лабораторий: арт, биологическая, инженерная, математическая и роболаб. Занятия лабораторий вплетены в школьное расписание так, чтобы дети успевали пройти программу (это важно, если кто-то вынужден будет вернуться в государственную школу), и при этом два раза в неделю посещали каждую из лабораторий и делали собственные проекты. Ученики технопарка фотографируют и пишут картины, проводят биологические эксперименты, вырезают детали на станках с числовым программным управлением, печатают поделки на 3D-принтерах и собирают роботов.

«Дети пробуют себя в разной деятельности, отрабатывают знания не просто по учебникам, а на практике. А еще с младших классов приобретают опыт работы в команде, – рассказывает Мария. – Когда мы представили себе эту идею, даже не считали подробно, сколько будет стоить проект».

В школе учатся 58 учеников с первого по шестой класс, есть и подготовительное отделение. Обучение одного ребенка стоит 60 тысяч рублей в месяц, плюс раз в год родители делают взнос в фонд школы по 40 тысяч. Есть льготы для многодетных и для семей, у которых в школе обучаются несколько детей. Помимо детей из Всеволожска, сюда возят учеников из Санкт-Петербурга и поселков Заневья.

ВШТ – не единственная частная школа во Всеволожске. Сотрудники говорят, что в прилегающем частном секторе спрятаны еще две. Так что рынок не пуст. А создатели проекта до сих пор ломают голову, на какую аудиторию и как именно школу рекламировать.

«Когда мы начинали организовывать школу, у нас уже был опыт детского сада, – рассказывает Мария. – И мы, конечно, мыслили школу как продолжение нашей экосистемы. Но оказалось, что к выбору школы для ребенка семьи подходят гораздо тщательнее, чем к садику. Так что пока мы никак не можем попасть в нашу целевую аудиторию, но новые ученики, тем не менее, приходят».

По словам Марии, Всеволожская школа-технопарк – социальный проект. Но, вместе с тем, она убеждена: если проект не приносит прибыли, он превращается в благотворительность и продолжать его становится непросто.

«Мне хочется, чтобы с нами работали высококлассные педагоги, чтобы они у нас развивались, – говорит Мария. – А для этого надо зарабатывать. Сейчас мы еще подаем документы на субсидию для социального бизнеса. Если получим деньги, обустроим новую детскую площадку».

Самостоятельных проектов здешние воспитанники, понятно, пока не выполняют. Им от полутора до семи лет, они разделены на три возрастные группы, и их задача – познакомиться с формой, цветом, пространством. Дети рисуют на песке, собирают отдельные узлы роботов. А еще на практике знакомятся с разными физическими явлениями. Очень наглядно – крикнул в микрофон, а на экране тут же отобразился график частот.

Идея детского сада как бизнеса пришла в голову Марии, когда полтора года исполнилось старшему ребенку. Первый садик открыли в Санкт-Петербурге, позже второй появился во Всеволожске. Оба находятся в новых микрорайонах на первых этажах жилых домов. Это – арендные помещения, в которых перед открытием делали специальный ремонт, соответствующий СанПиНам.

А еще Мария Клевенская – выпускница акселерационной программы «Формула роста» фонда «Наше будущее», она же – лидер социальных предпринимателей Ленинградской области. Когда после окончания обучения выпускники программы решили продолжать регулярно собираться и делиться опытом, Мария стала организовывать такие встречи.

«Я прекрасно помню ощущение, когда предпринимателю не хватает знаний. Тем более в нашу эпоху псевдокоучей и неопределенности, – говорит Мария. – Когда мы встречаемся и рассказываем друг другу: “У меня были проблемы, но я решил их так”, – это поддерживает».

Безопасное приключение для бабушки

Пансионат «Опека. Выборгский» – небольшое здание в одном из новых микрорайонов Санкт-Петербурга.

Снаружи – лаконичный стеклянный фасад, внутри – минималистичные интерьеры, ненавязчиво приспособленные к требованиям санитарии и удобству людей с начинающимися проявлениями деменции. В холле внизу – искусственный камень, на этажах – линолеум, минимум цветового шума, все светло и просто. Но есть и своя специфика – все двери заперты на ключ, без сопровождения персонала по зданию не пройдешь.

А еще в дверях личных комнат проживающих есть стеклянные вставки. Казалось бы, это нарушает приватность. Зато персонал сразу видит, если у себя в комнате человек, например, упадет.

 Первый этаж, который ближе ко входу, отведен под лежачих пациентов. Здесь живут люди с болезнью Паркинсона, раковыми опухолями, переломами, те, кто готовится к операциям или кому подбирают терапию. На втором и третьем этажах размещаются те, кто ходит сам или с поддержкой. Комнаты, на первый взгляд, могут показаться пустыми и однообразными. Но в каждой стоят какие-то небольшие вещи, которые постоялец выбирал сам, – букет цветов, фотографии близких на стене.

Самый первый пансионат сети возник еще в 2008 году.

«Мы со знакомыми как-то волонтерили с пожилыми людьми и услышали необычную фразу: “Самое классное – это попасть в больницу”», – рассказывает Алексей Маврин.

Это показалось странным, но, с годами теряя способность к активным перемещениям, пожилые люди начинают ценить необычные вещи. «Ну, и что, что трехкомнатная квартира рядом с метро, если до этого метро уже не дойти. И муж умер, теперь даже поговорить не с кем, в жизни ничего не происходит», – рассуждают они. И начинают придумывать себе болезни, чтобы позвонить в скорую и попасть в больницу. Там молодые доктора, и все время какая-то активность.

По воспоминаниям Алексея Маврина, бизнес начался с арендованной гостиницы, в которую поселили пожилых людей. За полгода в ней заполнилось 60% мест, и тогда организаторы поняли, что надо открывать второй пансионат. В нем 70% мест было продано еще до открытия. И стало понятно, что спрос на проживание для пожилых, если обеспечить им комфорт и безопасность, огромен. А еще в пансионатах кормят пять раз в день, это важно для тех, кто сам с готовкой не справляется. И никакого «да, оно немножко прокисло, но я потом прокипячу», как может сказать пожилой человек дома.

До 2014 года сеть была полностью коммерческой. Позже она вошла в реестр поставщиков социальных услуг, чтобы иметь возможность принимать пожилых людей, которым услуги пансионата компенсирует государство. Этот же статус позволяет платить пониженные социальные отчисления с части зарплаты сотрудников. Два пансионата из сети в свое время открывали с использованием беспроцентного займа от фонда «Наше будущее».

Сейчас в компании 15 пансионатов в пяти регионах России: Санкт-Петербург, Ленинградская область, Москва, Московская область и Челябинск. Общая вместимость – 1400 человек. Все пансионаты имеют лицензию на медицинские услуги. У компании есть патронажная служба, которая оказывает услуги пожилым людям дома. В самих пансионатах, помимо врачей, работают аниматоры, психологи, сюда допускают волонтеров. Средний срок проживания в пансионате коммерческого пациента – три месяца. Люди, за которых платит государство, живут в пансионате в среднем до года (хотя на памяти Алексея, в одном из пансионатов был человек, который прожил там восемь лет, будучи при этом частично парализованным).

В услуги пансионата входит помощь с гигиеной. Это важно, так как нежелание мыться – один из возможных признаков деменции.

Проблемой своего бизнеса Алексей Маврин, как и Мария Клевенская, назвал рекламу.

«Совершенно непонятно, как пансионаты рекламировать, – посетовал он. – Вроде бы вопрос о безопасности для пожилых родственников пытаются решить многие, но люди неохотно признаются, что ищут для бабушки дом престарелых».

То же начинается с услугами. «У нас есть реабилитация». – «Наша мама совершенно здорова!» «У нас есть отделение деменции». – «Наша мама в нем не нуждается, у нее нет никаких изменений». Но при этом человек все же старается устроить пожилую родственницу в пансионат, где есть уход.

Алексей Маврин утверждает: «Мы возвращаем пожилых людей в социум. Наши пансионаты – это место, где они могут пообщаться с другими людьми, с которыми будут говорить на одном языке. Найти общий язык с молодыми пожилым бывает непросто».

Кафе с историями и спектаклями

Как совместить кафе, театр, музей и развивающее пространство? Легко. Нужно только найти скрепляющую идею, вокруг которой все это будет существовать.

Идею «Сказкиного дома» – развивающего пространства с интерактивным театром и кафе Екатерине Андреевской когда-то подсказали собственные дети.

И тогда Екатерине пришла в голову мысль, что можно сделать особое сказочное пространство. Чтобы там жили сказочные персонажи, и дети общались со сказкой «изнутри». Так возник «Сказкин дом», оформленный в стиле русских и не только сказок. Здесь дети могут поздороваться с Бабой Ягой у входа, забраться в домики Наф-Нафа и попытаться переставить стулья в комнате трех медведей.

Параллельно со «Сказкиным домом» Екатерина занималась развитием города профессий Кидбург, где была креативным директором. Так что в чем-то – активность детей в освоении среды, создание некоей «легенды», в которой существуют маленькие посетители, активность в форме приключения – проекты пересекаются.

Через несколько лет после основания в «Сказкином доме» появились спектакли по детским сказкам и произведениям из программы младшей школы – сказкам Пушкина и Бажова. Причем в этих спектаклях дети – не просто зрители, они вовлечены в действие. Могут, например, собрать в волшебное лукошко волшебные грибы и ягоды (достаточно крупные, чтобы не успели устать самые маленькие зрители, у которых еще плохо с мелкой моторикой). Или вместе с добрым героем помахать в сторону злодея дубинкой (разумеется, легкой и безопасной – поролоновой). Благодаря такой активности даже маленькие дети, которым еще сложно следить за сюжетом, удерживают внимание до конца представления.

«Сказкин дом» возник еще в 2009 году и с тех пор остается уникальным в Санкт-Петербурге по сочетанию разных видов деятельности. Помимо сказочного пространства и спектаклей, в сказочном интерьере работает семейное кафе «Сказкино варенье». В его меню есть омлеты, наггетсы, фрикадельки, макароны, пицца и другие блюда, рассчитанные на самых маленьких посетителей.

А еще здесь проводят педсоветы для учителей и запустили ресурсный центр, в котором педагогам, психологам, родителям и няням рассказывают о ресурсе русской сказки и возможностях сказкотерапии. Например, о том, что в сказке награда, которую получает герой, всегда дается по поступкам, награда ждет добрых, а злых героев – наказание.

За годы работы «Сказкиного дома» сменилось поколение его посетителей. «Недавно к нам пришла работать администратором девушка, которая ходила к нам в детстве. Вырастили себе сотрудника», – смеется Екатерина.

Когда-то давно информация о «Сказкином доме» распространялась по сарафанному радио и через объявление на форуме LittleOne, но те времена давно прошли. Теперь организаторы работают с таргетированной рекламой, поисковыми системами, соцсетями и блогерами. Евгения Белякова, художественный руководитель «Сказкиного дома», ведет подкаст о сказках.

А еще организаторы столкнулись с тем, что «Сказкин дом» с его пространством, репертуаром и теоретической работой невозможно повторить в полном объеме. «Все, кто пытался нам подражать, очень быстро превращались в частные театры», – говорит Юлия Метелкина, генеральный директор ООО «Сказкино варенье».

Были попытки открыть франшизы проекта в Москве, Нурсултане и Самаре, но без личного участия основателей эти новые «Сказкины дома» быстро закрылись.

Сегодня Екатерина Андреевская продолжает писать детские книжки. На их основе три года назад вместе с Юлией Метелкиной они открыли в Москве кафе-путешествие «Московский ЛисаПарк».

«Мы – те самые русские, которые продали роботов японцам»

Исторический центр Санкт-Петербурга. В пышный доходный дом начала XX века вписан современный бизнес-центр. Высокотехнологичный РОББО-клуб в доме с ампирной лепниной и причудливыми чугунными решетками на балконах смотрится особенно контрастно. В двух огромных комнатах подростки паяют микросхемы, несколько молодых людей постарше налаживают софт. Десяток 3-D принтеров что-то печатают, на стеллажах стоят коробки с деталями, то тут, то там встречаются фирменные котики разных размеров. А на входе с гостями пытается кокетничать робот-администратор. «Спросите меня. Я знаю много полезной информации», – предлагает он вкрадчивым голосом и лукаво подмигивает.

Компания РОББО в нынешнем году отметила свое 18-летие. Зародился этот проект как научная разработка для обучения детей робототехнике.

Сейчас РОББО – это уже международная франшиза. В нее входят более 150 инженерных лабораторий и кружков и 840 классов в частных и государственных школах в 44 странах, включая Европу, Китай и Японию.

Начинались РОББО-клубы как занятия для школьников, но потом форматы расширились. Сейчас на занятия ходят дошкольники и школьники от пяти до 18 лет, а студенты третьих-четвертых курсов инженерных и IT-дисциплин могут выступать в роли преподавателей. Стоимость занятий в РОББО в разных российских городах различается. В Санкт-Петербурге – абонемент на четыре занятия (столько ребенок успевает посетить в месяц) стоит порядка 5-6 тысяч рублей , в Москве – около 8 тысяч.

«Во всем мире в кружках робототехники чаще всего занимаются конструированием из готовых узлов, – рассуждает Екатерина Экало. – Фактически на таких занятиях учат собирать готовые модели по заранее придуманным кем-то схемам. Мы же хотим, чтобы наши ученики стали не сборщиками, а изобретателями».

Один из приемов, который применяют в компании, – оборудование с прозрачными корпусами. Когда вместо черной коробки ребенок получает устройство, внутренний механизм которого виден со стороны, он быстрее начинает понимать, что технология – это не магия. Дальше детям объясняют, за какие функции отвечают отдельные узлы и детали. После этого дети учатся создавать механизмы с разным набором функций.

«Как раз в том возрасте, когда хочется разломать, разобрать игрушку, чтобы узнать, как она устроена, мы даем детям такую возможность, – рассказывает Екатерина. – В итоге к средним классам интерес к технике у детей не пропадает. А знания по физике, которые обычные школьники получают в седьмом-восьмом классе, в РОББО-клубах осваивают ученики начальных классов – на практике».

А еще в РОББО есть четко выстроенная лестница знаний. Сначала дети играют в роботов, потом учатся тому, как они устроены. После этого участники кружков создают электронные схемы и собственных роботов. Они могут, например, создавать умный дом или программировать собственные игры. Эти знания становятся основами для разработки собственных проектов.

 Именно такая лестница компетенций привела к тому, что технику и программы РОББО-клуба в свое время закупили японцы. По своим программам в Японии робототехнике начинали учить только в средней школе.

В 2023 году основатель сети РОББО-клубов Павел Фролов получил премию за вклад в развитие социального предпринимательства «Импульс добра».

«Премия заставила нас еще раз осмыслить наш бизнес как социальный. Понять, что мы работаем не для прибыли, не для учителей, не для франчайзи, а для наших учеников», – утверждает Екатерина Экало.

Как создать мебель из… грибов

Мануфактура SPAWN в Санкт-Петербурге существует уже пятый год. Это – уникальное место, где мебель, декоративные панно и предметы интерьера делают из мицелия, то есть из грибов.

Подробности технологии создатели не раскрывают. Но сама идея воспринимается фантастически: сделал форму стола или вазы, засыпал в нее мицелий, добавил питательный состав – и через пять дней вырастает готовое изделие, которое остается только высушить и отколеровать.

Внешне невысушенная столешница немного напоминает головку брынзы, высушенная – наводит на мысли о пенопласте, хотя по прочности не уступает массовой мебели из древесного композита. Такой стол может выдержать до 80 кг, кресло – 190. На них можно пролить чай или кофе (и быстро вытереть), но вот выставлять в баню или на улицу без специальной обработки все же не стоит.

Мебель оригинально выглядит, а главное – пришедшее в негодность изделие можно перерабатывать бесконечное количество раз. Ставшие ненужными стол или вазу просто измельчат, скормят мицелию и получат новые предметы.

Дарья Токарева, основатель SPAWN, училась на промышленного дизайнера и некоторое время работала в легкой промышленности.

Дарья поучаствовала в нескольких проектах по переработке в России и Европе. Участники экоакций перерабатывали картины художников в бумагу, чеки в игрушки, кофейный жмых – в керамику. В какой-то момент в поле зрения Дарьи попали грибы, и она поняла, насколько это направление перспективно.

Когда была найдена технология, которую создатели оттачивали пять лет, мицелий оказалась послушным в управлении. Он быстро заполняет заданную форму, не требует проблемных с точки зрения переработки клеевых и отделочных материалов. А еще в процессе роста мицелий можно подкармливать вторсырьем.

В частности, с его помощью можно перерабатывать разные виды пластиковых композитов – например, бумажные стаканчики, в которых на самом деле пластик спаян с бумагой так, что за их переработку вообще мало кто берется. Сейчас исследователи работают над созданием грибной кожи и строительных материалов. Из такой кожи, как надеются создатели, можно будет шить сумки и обувь.

На производственной линии SPAWN работают 25 постоянных сотрудников, не считая дизайнеров, с которыми компания заключает разовые контракты. Здесь можно производить до 10 тонн продукции в месяц, но на такие объемы компания пока не вышла, так как в последнее время здесь отдают предпочтение штучным дизайнерским изделиям.

«Мы пробовали зайти на массовый рынок, – рассказывает Дарья. – Но оказалось, что люди, у которых есть 3 тысячи рублей на стол, не готовы заказывать их из инновационных материалов. То есть человеку проще заказать стол из дерева, даже заведомо зная, что через два года он развалится».

Формально мануфактура SPAWN не считается социальным бизнесом, так как тематика проекта не входит в число перечисленных в законе. Однако фонд «Наше будущее» поддерживает ее как важный экологический проект. SPAWN является также резидентом «Сколково».

По словам основательницы фирмы, окупить все вложения, в том числе в научные исследования, компания должна до конца года.